Проект «Дау» в Париже: что это было?

[Стиль жизни] [Гид по миру]
800
Креативный директор Marie Claire Михаил Рябов провел не один день в эпицентре самого провокационного проекта последнего времени — мультимедийного арт-квеста Ильи Хржановского «Дау» (DAU). Пройти мимо не получилось.

Снаружи

Комплекс из двух зданий XIX века – Театр де ла Вилль и соседний театр Шатле. Самый центр Парижа. 23 дня (с 25 января по 17 февраля) здесь жил DAU. На фасадах ─ супрематизм вывесок и огромные медиаэкраны. Внутри ─ НИИ ЛанДАУ, больше похожий на стройку, чем на научный институт. Приехавшие на открытие нарядные гости из Москвы, возможно, пожалели о выбранном парадном дресс-коде – здания театров находятся в стадии реконструкции. Интерьеры как таковые отсутствуют полностью. Открытию предшествовали долгие переговоры и согласования с муниципалитетом. В связи с аварийным состоянием одного из театров публику неделю не пускали на площадку в Шатле. Все это только подогрело интерес к событию, растянув его на два этапа.

Ten years Challenge

В основе первоначального замысла Ильи Хржановского была экранизация воспоминаний жены академика Ландау Конкордии (Коры) Дробанцевой, впечатляющих своей откровенностью. Сейчас они выпущены издательством «Захаров», а в советское время это был запрещённый самиздат. Сценарий заказали писателю Владимиру Сорокину. За десять лет от первоначальной идеи осталось только название из трех букв – DAU. Прозвище великого физика Льва Ландау в среде домашних теперь выглядит как аббревиатура и за время съемок превратилось в определенном смысле в философию. DAU – это неизвестность. DAU – это столкновение. DAU – поэзия случайности. Из биографического фильма родился тотальный кино-эксперимент, значащийся в пресс-релизе как «вселенная DAU» и не имеющий аналогов. Неизбежны сравнения с кино-долгостроем Алексея Германа-старшего «Трудно быть богом», который снимался 14 лет. Остается радоваться, что в отличие от Германа, режиссер этой киноэпопеи дожил до резонансной премьеры.

Внутри

При входе все должны сдать телефоны, снимать ничего нельзя. Взамен выдается DAU-фон, который является гидом, подсказывающим, что где происходит, но при этом из-за накладок и технических сбоев это не всегда работает четко. Организационная неразбериха, порой весьма параноидальная, подчеркнуто декларируется как часть концепции DAU: «Всему свое время. Очевидно, пока DAU вас к себе не пускает». Придя группой, легко потеряться, на этот случай нужно назначать встречи. Тоже забытая и милая советская традиция.

Верхний этаж театра де ла Вилль ─ теперь коммунальный коридор, кухня, комнаты с буфетами, кроватями, столы с кружевными скатертями, открытые учебники физики, недописанные письма на трюмо. Не обращая внимания на входящих, статисты или туристы пьют чай и спорят, смешивая французский с русским и английским. На серванте ─ инструкция «Что нужно знать перед посещением шамана». Очередь перед закрытой дверью – там принимает привезенный с Алтая колдун. Самый настоящий! Парк советского периода, отдаленно напоминающий и московский маргинальный клуб «Петрович», и эзотерический магазин «Белые облака», и работы художника Кабакова. Сена за окном и вид на набережную пробуждает когнитивный диссонанс. Большой крытый амфитеатр де ла Вилль театра имени Сары Бернар отдан под концерты и перформансы. Вместо кресел на ступенях маты и матрасы. В пяти кинозалах ─ круглосуточные кинопоказы. 13 фильмов и три сериала. Идут без расписания, рандомно. Последовательность не знает даже Илья Хржановский.

Снаружи

В роли Дау ─ греческий и российский дирижер Теодор Курентзис, внешне напоминающий легендарного физика, хотя некоторые находят его больше похожим на Мэрлина Мэнсона без грима. Сына Дау играет Николай Воронов, некогда виртуозно имитировавший фимоз головного мозга с хитом «Белая стрекоза любви». Единственная в фильме профессиональная актриса Радмила Щеголева играет жену Кору. В фильме ее зовут Нора – имена изменены, ведь теперь все основано на НЕреальных событиях.

Академик Капица превращен в Крупицу. В этой роли театральный режиссер Анатолий Васильев. Остальные выступают под своими именами. В эпизодах – театральные режиссеры Ромео Кастеллуччи и Дмитрий Черняков, художница Марина Абрамович, много других известных деятелей искусства и науки. Задействовано более 300 человек. Среди них безработные, сотрудники органов госбезопасности Украины и России, настоящие священники и раввины, студенты и бездомные, реальные проститутки, интеллектуалы, математики и физики. Есть и крайне одиозные личности, как, например, убежденные ультраправые неонацисты возглавляемые Максимом Марцинкевичем, известным как Тесак, на сегодняшний день осужденным и отбывающим тюремный срок. За экстремизм, а не за участие в фильме. Многое успело кардинально измениться в обществе за время проекта, включая отношения между бывшими союзными республиками.

Тет-а-тет

Книжный магазин с сувенирной продукцией, банками тушенки и изящными переплетами педантично собранных диалогов из фильмов. Буфеты обслуживают посетителей, произвольно меняя цены. В театре Шатле работает «Порно-буфет» – назван так то ли из-за мебели, напоминающей гениталии, то ли из-за фривольной атмосферы. Странный алкоголь, пиво «Балтика» и вода «Нарзан». Все напитки по одному евро через час стали стоить пять. Цены взлетают и опускаются анархически. Пресловутый запах тушенки. Гиперреалистичные замершие восковые фигуры героев фильмов, поодиночке и группами в самых неожиданных местах, в фойе и залах. Над входом – место общения по душам с «интересными людьми». Тет-а-тет. Общаться можно на всех языках, есть двое русскоговорящих. Один – потомок белой эмиграции, родившийся в Париже специалист в области психологии экстремальных и чрезвычайных состояний. Другой – выглядящий, как солист Jethro Tull, теософ-переводчик церковных книг с древнегреческого.

Высокое искусство реалити

Съемки проходили в Харькове, где специально для фильма была построена колоссальная, размером со стадион, декорация Института. Три года постоянные участники проекта жили на этом полигоне, подчиняясь строжайшим правилам. Все в кадре было настоящим: еда, сон, секс, выпивка, рукоприкладство и насилие. Всех задействованных в съемках, не только актеров, полностью переодевали, досконально соблюдая стилистику сталинского времени.

Достоверность вплоть до нижнего белья. Именно это, а не трудности и насилие, по слухам, являлось для некоторых девушек главной причиной отказа от участия. Все знали, что их снимают. Участникам обязательно показывали откровенные фрагменты и получали согласие на публичный показ. Часто авторы наблюдали за стихийным развитием сюжета, предпочитая не вмешиваться. Поразительно, что нет ни одного официального факта судебного иска. Недовольных были сотни. Текучесть кадров на этой «ударной стройке» была невероятной. Со слов очевидцев, один немец сбежал со съемок, испугавшись, что угрозы скормить его свиньям со стороны ультраправых статистов в одной из сцен, могут быть обращены в реальность и запечатлены на пленку. Все происходившее действительно напоминало «Дом-2» для изощреннейших интеллектуалов-антропологов и синефилов. Реалити-шоу, снимаемое по священным канонам высокого искусства на пленку 35 миллиметров. Главный оператор-постановщик – легендарный немец Юргенс Юргес, работавший с Райнером Вернером Фассбиндером и Михаэлем Ханеке. Иногда задействовали Мануэля Альберто Кларо – любимого оператора Ларса фон Триера, снявшего «Меланхолию» и «Нимфоманку».

О чем

Центр проекта, его ядро и все самое интересное – это, конечно, фильм. Весь советский Диснейленд вокруг сделан, чтобы удержать зрителя. «Дау» – единое кинопроизведение, состоящее, словно паззл, из разнородных и разножанровых сегментов. Ничего подобного до сих пор не делали. Все, как в притче о слепых и слоне, смотрят на DAU с разных сторон, и у каждого свои, противоречивые впечатления.

Трудно сказать, это документальный или игровой кинематограф. Постсоветские герои в тоталитарном наследии СССР, их зависимости и желания. Крепкий коктейль из чувственного арт-хауса и техник реалити-шоу. Эпические съемки и операторские трюки, длинные, слишком затянутые, но красивые проходы одним кадром без монтажных склеек. Сюрреалистические разбивки экрана, дающие странное искажение пространства. Ледяная, жестокая психологичность некоторых импровизаций. Где-то около часа я смотрел, как Курентзис-Дау устраивает кастинг на вакантную должность домработницы, импровизируя перед камерой, изображая то капризного и опасного тирана, психологического манипулятора, то пылкого и влюбленного юношу или нарцисса, который не может без поклонения.

Фильм о встрече Дау с его давней подругой, ныне театральной актрисой, приехавшей к нему из Греции. Курентзис с гостьей на родном греческом языке вспоминают прошлое. Есть бурно обсуждаемый в Сети фильм о романе двух работяг, Валеры и Саши, — откровенный, страшный, нецензурный и трогательный. Есть фильм о визите к Норе матери, роль которой сыграла настоящая мать актрисы. Многообещающее сравнение с Бергманом. В других эпизодах долгие рассуждения: «Я делаю, что хочу! Я такой! Я служу тому, что считаю истинным. Я не вру себе, не делаю людям зла, принуждая их к чему-либо, что им пока чуждо, я стараюсь сделать их лучше, свободней, убеждаю их верить мне, я хочу войти в них, подарив им правду понимания реальности. Я убеждён, что прав: я ─ кумир, и это лишь подтверждает мою избранность». Много эротики. Обнаженность божественна. Сколько детей и от скольких матерей было у античного Зевса? Любовь ─ это единственная созидательная энергия. Ставить на её пути преграды ─ безнравственно. Честность быть собой ─ это смелость.

Зона «DAU digital»

На нижнем уровне в зеркальных шкафах-кабинках, похожих на исповедальни и рассчитанных на одного, можно бесконечно зависать у монитора, на котором ─ пасьянс всех семисот часов отснятого материала, не вошедшего в полнометражные версии. Можно выбирать и переключаться между эпизодами, разворачивая на весь экран. Ассортимент зависит от анкеты, которую каждый заполнял для получения билета-визы. Так утверждают.

Рефлекторно кликаешь на картинку с обнаженкой. Сюжет часто заканчивается правдивым соитием участников, насилием над кем-то или другими весьма шокирующими откровениями. Несмотря на возраст режиссера (44 года), его мальчишеский интерес к сексу передается и увлекает. Некоторых пугает и отталкивает. Поражает статус исполнителя главного героя Теодора Курентзиса (дирижера и художественного руководителя Пермского театра оперы), его рафинированный вкус и авторитетная недоступность, служение высокому и вечному искусству, совмещение с такой степенью откровенности игровых практик. Растерянность от внезапно увиденного среди специально приехавших на премьеру фанатов его музыкального творчества рождает пересуды. «Он играет себя. Он ─ демон, гений, злодей, чёрен чревом, от него свет исходит!». Вино ─ старое, икра ─ чёрная, сыр ─ с плесенью! Что за жизнь!

Цифры и не только

В уикенд проект посещали порядка 2 тысяч человек в день – максимум, который вмещают сейчас две площадки. Оба театра, как и визовый центр, были открыты для зрителей 24 часа 7 дней в неделю. 3а 24 дня на DAU пришло 40 тысяч человек. Ожидаются дальнейшие показы в Берлине и Лондоне, но когда и где именно — пока неизвестно. Планы восстановить часть берлинской стены для премьеры в Германии наткнулись на непонимание. В России показ невозможен прежде всего по цензурным соображениям. Проект «Дау digital» рано или поздно будет доступен в Интернете, но на каких условиях и в какой форме, тоже неясно.

Основной инвестор — российский бизнесмен Сергей Адоньев, финансировавший «Электротеатр Станиславский» и некоторые проекты Теодора Курентзиса. Денег государственных структур Российской Федерации в «DAU» нет. Министерство культуры выделило на фильм 24 миллиона рублей, но в 2015 году вернуло их через суд. Проекту финансово помогали различные фонды кино из Германии, Франции и Швеции.

«Чтобы было кого дразнить»

Я видел не все, лишь малую часть. Придя повторно, вы увидите другое, то, что не попробовали в предыдущий раз. После продолжения просмотра оценка иногда радикально меняется. Единственная возможность увидеть все ─ стать частью DAU.
Приезжать на уикенд в Париж, Берлин или Лондон и сидеть в душной кабинке ─ глупость и насилие над собой. На дворе XXI век, а создатели DAU, словно «законсервировали» меня в воображаемом прошлом, как тушенку из буфета. Чтобы смотреть еще и еще я бы все же предпочел портал в Интернете.

Самое интересное для меня в этом проекте ─ это не Дау и даже не Курентзис, а продюсер-режиссер Хржановский. Просто невероятно как, какими силами возможно было убедить участвовать в такой масштабной «арт-афере» такое количество громких имен и, главное, все это осуществить, включая «захват и осаду» театров Парижа. Настоящий DAU здесь он, а все происходящее лишь иллюстрация любимой поговорки академика: «Бог создал дураков и гусей, чтобы было кого дразнить».

Фото: пресс-служба проекта DAU

Нажмите и читайте нас в Facebook
Спецпроекты
НовыйСентябрь 2019
Moneymaker