Жить быстро: в память об Эми Уайнхаус

[Life&Love] [Знаменитости]
282
Сегодня Эми Уайнхаус исполнился бы 31 год. Мы вспоминаем материал Marie Claire 2011 года об одной из самых талантливых певиц нашего времени.

Когда британского продюсера и музыканта Марка Ронсона спросили, как он может охарактеризовать пение Эми Уайнхаус, тот поначалу что-то лепетал о ее большом сердце, а потом добавил, что если уж зашла речь об этом органе Уайнхаус, то он явно был вымочен в виски и пропитан дымом самых крепких сигарет, доступных в Англии. Красивые фразы относительно голоса Эми и ее слегка карнавальной манеры держаться на публике звучали не раз, равно как и утверждения, что Уайнхаус жила на сцене единственным возможным образом для великой вокалистки, для девушки, которая едва ли сможет сказать наверняка, где она находится во время выступления, поскольку мысли ее где-то далеко и явно в лучшем из миров. В 2007 году, когда появился второй альбом Эми «Back To Black», она свалилась на музыкальных журналистов как снег на голову. 

Никто не ждал, что всего лишь один год плотного запоя и нервного романа с помощником видеорежиссера Блейком Филдером-Сивилом сможет превратить пухлую еврейскую девушку, дебютировавшую в розовом платье, в измочаленную жизнью цыганку с голосом многоопытной соул-дивы.

Эми Уайнхаус Фотография Getty Images

«Девушка, которая не понимает, в какой эпохе она живет». Примерно так оценивали Эми специалисты, которым нужно было сказать по поводу Back To Black свое веское мнение, но они явно не находили нужных слов в анализе очевидного чуда природы. Начиналось загибание пальцев, поскольку частички дарования Уайнхаус позволяли внятно сопоставить ее с Билли Холидей, Сарой Вон, группой The Shangri-Las и другими героями довольно далекого прошлого. На самом деле в таланте Уайнхаус звучал отголосок репертуара соул-радио, которое папина дочка Эми впитывала на волнах приемника у себя дома. Это ведь удивительно, если твой отец-таксист влюблен в романсы темнокожих – чуть более гротескные и яркие, чем все остальные романсы на свете. Сделав нужные выводы, Эми Уайнхаус продолжила свою жизнь ничуть не менее причудливым и странным образом.

Зависимость от воли отца сделает из Уайнхаус девушку, которую любовь повергает в рабство. И тот факт, что шедевр «Back to Black» с его воспеванием одиноких утр в ожидании любимого был посвящен татуированному оболтусу (а впоследствии и зэку) Блейку Филдеру-Сивилу, кажется чудовищной шуткой. В отчаянном стремлении «back to Блейк» Уайнхаус переняла самые неприятные из привычек этого парня, включая регулярные визиты в заштатный паб Hawley Arms, многочасовые партии в пул и распитие коктейлей на основе замороженных фруктов. В конечном счете любовь и убила Уайнхаус, которая, когда ее бросил муж, как сомнамбула, металась в своем доме, осажденном папарацци, а затем отправлялась в очередную поездку, за которую концертные промоутеры по-прежнему платили ей неплохие деньги. 

Любви в жизни Эми больше не было, и в историю нечего было добавить: Уайнхаус так и запомнят обезумевшей от потери цыганкой, слишком рано заплатившей за свое дикое дарование.

Сама Эми прекрасно понимала, что долг за свой уникальный голос и внезапно прорезавшееся чувство стиля (собственно, знакомством с Ронсоном, который сделал для Уайнхаус «Back To Black», она обязана исключительно внешнему виду) рано или поздно придется отдавать. В ее случае это значило остановиться и подумать над тем, что она делает и какие средства вносит в развитие новых молодых див ретро­соула вроде Даффи и Адель. Такие мысли в случае Эми, не привыкшей экономить силы, ни к чему хорошему не привели бы: внутреннюю собранность она теряла так же легко, как и мужчин, которые ее окружали. Вслед за исчезновением Блейка пропал и Марк Ронсон, не ставший мириться с Эми после очередного скандала и решивший собрать вокруг себя полноценную группу. На горизонте маячил только швед Стефан Скарбек, готовый встряхнуть Уайнхаус и написать песни для ее нового альбома. Шведские хитмейкеры еще никому не мешали, и новые треки вроде «Monkey Boy» и «Amy, Amy, Amy» когда-нибудь увидят свет.

Эми Уайнхаус Фотография Getty Images

Концерт в Югославии, где певица оказалась перед публикой в совсем уж неприглядном виде, все испортил. Дозы Эми выросли до нескольких бутылок виски в день, не считая кокаина, экстази и прочих веществ, о которых знала только она сама. 

Однажды Эми Уайнхаус по протекции Даши Жуковой оказалась в России, чтобы выступить здесь на корпоративе. Миллионный гонорар, бледное подобие лучшей певицы мира – но все присутствующие остались по итогам вечера вполне довольны: чего еще можно было ожидать от девушки, о которой даже в рекламе ее дисков в России было написано: «Эми Уайнхаус: пьющая и поющая»? В этой безобразной с точки зрения русского языка фразе была заключена вся гамма ожиданий русских относительно деятельности Уайнхаус на сцене, с которой, как и с ее приятелем Питом Доэрти, нашим гусарам (их хватает и среди бизнесменов) так хотелось выпить, а то и добраться до туалета, где в дело пошли бы белоснежные дорожки «первого номера». Народ в России, где с трудом поют песни на английском даже в услужливом караоке, к Эми был довольно равнодушен. Но своя девчонка с внешностью то ли спившейся аспи­рантки-учительницы, то ли воровки с Киевского вокзала в холодноватой к современной музыке России могла иметь стабильный успех в формате разгульных банковско-нефтяных корпоративов.

Банкиры и владельцы скважин в этой стране сами ежедневно рискуют не меньше, чем Эми, и сочетают в себе порой столь же парадоксальные стремления: например, спортзал и сквош часто идут рука об руку с проститутками и кокаином, а благотворительность ничуть не мешает массовым увольнениям и ежечасным вспышкам ярости.

 

Эми Уайнхаус Фотография Getty Images

Трудно сказать, что мешало женщине по имени Эми Уайнхаус больше всего на свете. То ли глубина ее таланта, то ли неспособность сопротивляться воле близких к ней мужчин, то ли подсознательное стремление к тому, чтобы рано или поздно войти в пресловутый «клуб 27». Погибавшие в 27 лет артисты – от Дженис Джоплин, Джима Моррисона и Брайана Джонса из The Rolling Stones до Курта Кобейна и Виктора Цоя (он погиб чуть позже, в 28) – были в одинаковой степени инфантильны и находились в том тупиковом положении, когда слава заставляет вновь и вновь подниматься на сцену и из светлой мечты превращается в противника, придумывающего все новые и новые испытания. И в этом Эми была похожа на своих богатых славянских поклонников, которые зарабатывают деньги, не особенно отдавая себе отчет в том, куда их потом тратить. 

Нажмите и читайте нас в Facebook
Спецпроекты
НовыйЯнварь 2017
New chic