Как начать карьеру после 30: личный опыт

[@Work] [карьера][Тренды]
10600
Ограничение «не старше 35 лет» не всегда прямо пишут в вакансиях, но часто подразумевают. Юна Козырева расспросила двух успешных женщин, как им удалось начать карьеру, когда, казалось, уже нужно почивать на лаврах прошлых достижений.

Возраст – не критерий

Наталья Синдеева, 44 года, основатель и генеральный директор медиахолдинга «Дождь»

Аудиторию «35 плюс» я очень люблю. Она взрослая, самостоятельная, осознанная. И еще больше я люблю «40 плюс» – это люди, которые вышли из 90-х, в них живет та сильная прививка свободы духа, которую получаешь, когда перед тобой открыты все возможности. Они быстро принимают решения, не боятся меняться, экспериментировать, что-то начинать и пробовать. Даже с точки зрения рекламодателей этот возраст в России очень интересен – ведь это одна из самых обеспеченных категорий людей. К тому же очевидно, что сегодня они уже не такие, какими были их сверстники еще лет 20 назад. Эти люди прекрасно выглядят, следят за здоровьем, они моложе, чем были, скажем, наши родители в те же 40 лет. В моем понимании это золотой возраст: с одной стороны, ты уже имеешь опыт, многое наработал, с другой – ты по-прежнему чувствуешь себя как в 25. И это ощущение вполне объективно – потому что ты занимаешься спортом, следишь за питанием. И у тебя больше возможностей, увеличивается горизонт твоего планирования – сегодня мы видим людей, которые и в 60 что-то резко меняют в жизни и многого добиваются.

Молодым, мне кажется, сегодня сложнее, чем нам. В то время, если у тебя была амбиция, никаких ограничений будто не существовало. Такой был воздух вокруг – общество приветствовало поиск, предпринимательскую деятельность. У тебя была возможность сделать очень многое – лишь бы имелась цель. И наши амбиции были масштабными: например, создать радиостанцию. Или построить банк, который станет самым большим из всех. Все это было тогда реально, потому что вокруг ничего подобного пока еще не возникло – «поляна» была пуста. А сейчас уже многое сделано, высокая конкуренция во всех сферах. И многие думают: хорошо бы пристроиться в госаппарат или найти работу в какой-нибудь крупной корпорации – стабильно получать зарплату, бонусы и т. д. Это общее настроение влияет в том числе и на выбор молодых. Хотя сегодня есть и другое – например, развивается мелкое интернет-предпринимательство: молодые ребята создают сайты, учатся продвигать идеи, зарабатывают деньги там, где не требуется особых инвестиций. Или открывают маленькие кафе, скажем, с бургерами: начинают с палатки на «Красном Октябре», а потом делают из крошечного бизнеса сеть. Мне кажется, сейчас мода скорее на что-то небольшое, не огромное. Новое дело не обязано приносить миллионы, оно должно просто давать тебе возможность путешествовать, купить неплохую машину или пригласить девушку в симпатичное кафе. В конце концов, амбиции тоже могут быть разными. Важно не быть ленивым – а это вопрос характера и самовоспитания – и стремиться чего-то достичь.

Как начать карьеру после 30
Ограничение «не старше 35 лет» не всегда прямо пишут в вакансиях, но часто подразумевают. Юна Козырева выясняет, действительно ли работодателей сегодня интересует только «поколение Y» и как быть тем, кто родился раньше «миллениалов».

Старт моей карьеры – когда после института я переехала из Мичуринска в Москву. Решение было переломным: Москва – город сложный, она как принимает тебя, так же и отторгает. С одной стороны, чего-то добиться здесь легко, а с другой – очень непросто. Тогда самым главным для меня стало ощущение: я – могу. Когда я впервые пришла работать на телеканал «2 х 2» к Алексею Шахматову, то занималась сначала какой-то фигней, получала маленькую зарплату. А потом Леша мне сказал: «Ты секретарь никакой, но у нас есть идея программы, на которую нужно собрать 70 тысяч долларов». И я собрала их буквально за месяц! Тогда в это никто не мог поверить: еще не было ни самой программы, ни ее пилота, ни договора с каналом… В тот самый момент, когда я положила ему на стол стопку договоров, я поняла, что могу все. Человеку в любом возрасте это очень важно понять: ты – можешь. Даже если тебе страшно, даже если все говорят «вот это – нельзя» или «ничего не получится».

Сколько человеку лет – для меня это вообще не критерий. Я никогда об этом не спрашиваю тех, кого мы берем на работу. Хотя молодежная аудитория для любого медиа – это будущий потребитель, и мы это держим в голове. Омоложение аудитории нужно, чтобы самим оставаться современными. И значит, надо искать язык, на котором говорит новое поколение, пробовать найти то, что ему интересно. Мне кажется, у нас в коллективе средний возраст сотрудников – лет 27. Это дает мне надежду, что они этот язык чувствуют лучше, чем я, и привносят его в то, что мы делаем. Это взаимное движение: наше поколение дает молодым опыт, может быть, мудрость, которая у нас появилась со временем, а они привносят новые компетенции и придают делу совсем другую скорость. И это, по-моему, очень здорово.

Первый успех – в 46!

Наталия Беляускене, 49 лет, режиссер, начала карьеру в 38 лет, а в 46 номинировалась на «Оскар»

После школы я совершенно не знала, кем хочу быть. «Режиссер» для меня в тот момент был непонятным и загадочным словом: я просто не могла мечтать им стать, потому что не имела ни малейшего представления о том, что это такое. Мой отец – военный, семья очень далекая от мира кино. Папа тогда сказал: «Женщине хорошо быть экономистом или врачом». Врачом я точно быть не хотела и выбрала, как мне казалось, меньшее из зол – экономиста.

Я ходила по Плехановскому институту и ничего не понимала: там стояли столики с названиями факультетов – и все они были как китайская грамота. Уже на 4 курсе, когда на профильном предмете меня спросили, что такое Госснаб, я ответить не смогла – реально не понимала, зачем нужны какие-то заявки, потребители, товаропотоки… После диплома я по распределению угодила в одну из организаций Госснаба – и поняла, что все, это мой конец. Спросила у начальника: «А как от вас можно уволиться?» – «Только если забеременеешь», – ответил он. Что я и сделала: ушла в декрет и с тех пор экономистом не работала ни разу.

Когда сын подрос, мне захотелось учиться – это я любила всегда. Решила, что мне не хватает английского. Много английского было в Академии внешней торговли. Я отучилась два года, по-честному написала диплом про рекламу и брендинг – тогда это было новое слово. Я так поднаторела, что после защиты мне даже предложили преподавать на кафедре маркетинга. Я сильно удивилась и сказала, что ничего про маркетинг не знаю.

Я вновь оказалась в открытом плавании. Однажды в машине услышала объявление: режиссер Юрий Грымов набирает курсы рекламы. Я подумала: ну, вот моя судьба, еще год доучусь и буду заниматься рекламой… Потом уже оказалось, что эти курсы подарили мне таких педагогов, которых собрать в одном месте просто невозможно: Владимир Хотиненко, Владимир Мотыль, Александр Митта, президент гильдии операторов России Игорь Клебанов – все звезды! На первом занятии Хотиненко признался: «Не очень понимаю, чему я должен на ваших рекламных курсах учить. Лучше поднимите руку те, кто хочет снимать кино…» Для меня вот эта доля секунды – мгновение, когда ты впервые обращаешь к себе вопрос – решила все. Неужели – можно? Неужели можно хотеть снимать кино?! Конечно, я тут же подняла руку. Наверное, в моей жизни это был первый такой момент понимания. И да: тогда мне было уже за 30.

Я начала снимать, делала абсолютно все учебные задания – что называется, и за того парня тоже. И после курсов рекламы уже совершенно осознанно пошла на четвертый «учебный заход» – на Высшие режиссерские курсы. Там я сняла и смонтировала – попутно освоив монтажную программу – свой первый документальный фильм «Апельсин», который получил дебютную премию «Святая Анна».

«Если все» – армянский художественный фильм, снятый режиссёром Натальей Беляускене. В конце 2012 года картина была выдвинута на соискание 85-й кинопремии «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке».

Мне повезло, что я была замужем за человеком, который все время работал, чтобы содержать семью. Конечно, без этого я не смогла бы так долго и радостно учиться. Правда, одновременно с приобретением новой профессии я мужа потеряла. Произошло это где-то в конце обучения на Высших режиссерских курсах. Причина была в том, что я стала меняться, у меня появились другие интересы – я просто стала другой. И в какой-то момент оказалось, что мы совсем не разговариваем – нам не о чем поговорить. Мы оба сошлись на том, что нужно расстаться, и сейчас прекрасно дружим. Мой бывший муж – литовец, наш 26-летний сын два года назад принял решение переехать в Вильнюс, и я с удовольствием езжу к нему в гости.

Можно сказать, что первый успех – ощущение, что у тебя по большому счету что-то получилось, – пришел ко мне три года назад, в 46 лет. Мою первую полнометражную картину «Если все», снятую в Армении, хорошо приняли зрители, она побывала на многих фестивалях и даже попала в лонг-лист на «Оскар». Самое поразительное при этом, что ты понимаешь: это не то, ради чего ты старался.

Все эти годы кое-кто из знакомых, встречая меня, говорил: «Все порхаешь!» Я думаю, что просто позволяла себе оставлять тот воздух, который меня двигал. Прислушивалась к тому, что происходило вокруг. Ведь очень часто человек загоняет себя, как белка в колесе. Он бежит – добросовестно, не останавливается, что-то делает. Мы не видим, что в жизни можно что-то изменить. Может быть, не так радикально, как в моем случае, но все же… Говорят, если правильно сформулировать задачу и попросить у Вселенной, то это произойдет. Думаю, это так и есть – но не по волшебству, а потому что при этом нам приходится сесть и у самих себя спросить: чего я, собственно, хочу? Это большой труд – сформулировать цель и с ней не обмануться.

Нажмите и читайте нас в Facebook
Спецпроекты
НовыйАвгуст 2017
Top Level