Город имени января: за что любить Рио-де-Жанейро

[Стиль жизни] [Путешествия]
577
Художник и директор Государственной галереи на Солянке Федор Павлов-Андреевич рассказывает о городе Рио-де-Жанейро, где находится половина его тела, души и библиотеки.

Дело было в Лондоне, лет шесть назад, зимой. Было холодно и ужасно, как там это порой бывает. И вдруг я решил, что надо немедлен­но удрать. Я купил билет на самолет в какое-то неизвестное мне Рио, в какой-то непонятной мне Бразилии. Через сутки я нашел себя в ужасной задрипанной гостинице посреди темного шуршащего города. На мне были грязные рваные джинсы (я порвал их, зацепившись за что-то в самолете), а два моих чемодана оказались потеряны дивной авиакомпанией TAP Portugal (расшифровывается как Take Another Plane). Я не говорил ни слова по-португальски (причем, когда едешь в Бразилию, все спрашивают: а ты говоришь хоть по-испански-то? Вот как далеко отовсюду Бразилия). На все про все у меня был телефон подруги двоюродного брата друга, который (телефон) разговаривал со мной скворцом автоответчика – что такого номера нет и неизвестно. В своих грязных рваных джинсах и в своем­ полном отчаянии – за какой радостью меня сюда притащило? что будет завтра? – я вышел на улицу. Я вдохнул воздух. И тут отчего-то моя голова нежданно провернулась вкруг шеи на 360 градусов, и мои глаза вмиг увидели сотню вещей – сразу все вещи.

На следующий день я уже немного понимал португальский, у меня уже было 25 друзей-кариок (то есть жителей Рио), я уже купил себе всю новую (бразильскую) одежду и наточил серфовую доску на главный поблизости пляж с волнами побольше, позавлекательней.

Я редко выбираюсь на пляж, но именно это селфи было сделано в момент, когда все население Ипанемы громко хлопало, провожая солнце за фавелу Виджигал.
Этот стол авторства дизайнера Серхио Родригеса стоит в президентском люксе главного в Рио отеля Fasano, сделанного Филиппом Старком. Увидев его, я не выдержал и «пророс» корнями.

Через неделю я говорил по-португальски, почти женился на ком-то, кого еле помнил, как зовут, а приехавшие пять дней спустя чемоданы почти и не открыл (а зачем, когда такая новая новая новая жизнь).

Больше я никогда не хотел уезжать из этого города, из города Реки Января. Хотя приходилось и приходится. Поэтому мои места силы в этом городе легко смогут быть вашими – нужно только, чтоб расслабилась шея и чтоб голова умела так крутиться вокруг оси, как оса.

И вот только одно предупреждение: я вам тут не расскажу про статую Жезуша Кришту (звучит почти как Кришна), про Сахарную Голову, про этот волноподобный асфальт на Копакабане и еще про футболистов родом из Рио, даже и не просите. Про это вы сами себе расскажете, когда вернетесь из Рио.

Школа-призрак, Parque Lage

На самом-то деле это школа искусств. Но в школу эту каждый день является 10 тысяч посетителей – потому что Escola de Artes Visuais do Parque Lage представляет собой еще и чудо природы – пообвет­рившийся, но дивной красоты дворец с излишествами, который был построен любящим бр. мужем-богачом для капризной ит. жены-певицы – та велела везти камни для строительства из Ит., а потом, когда все было построено, спела разок и, недовольная, что ли, акустикой, уплыла обратно в свою Ит., – ну и поэтому тут с незапамятных времен люди учатся искусству, а вокруг джунгли (в Рио джунгли переплетаются настоящие с каменными, и нет ничего этого прекрасней), и легко увидеть броненосцев, обезьян и, безусловно, главных парней на местности – туканов. Они сидят иногда прямо на балконах не принятого певицей дворца и бессмысленно стучат в уже теперь древние итальянские камни, как бы выстукивая, что пройдет время, и джунгли обратно завоюют то, что было отобрано у них человеком, а пока да, учитесь искусству, молодые художницы, а мы постучим-посмотрим, время-то бежит куда быстрее минут и часов.

Кстати, я в Parque Lage сделал два перформанса. Во время одного в меня бросали переспелую хурму – а я сидел на высоком постаменте, как скульптура, прямо у колонн главного входа. Во время другого я был плавучей платформой в бассейне Parque Lage – любой желающий мог притянуть меня за канат, приделанный к моей шее, а дальше мы с этим человеком до изнеможения смотрели друг другу в глаза, стараясь не моргать.

Фавелы-памятники, Виджигал и Росинья

Фавел, то есть огромных холмов, на которых люди, приехавшие на заработки в тогдашнюю столицу Бразилии, поставили себе каждый по коробочке, чтобы спать (ну и коробочки стоят вот уже по полвека), в Рио больше сотни. Тех, куда можно (и стоит) заходить гринго (вас так будут называть в Рио), – единицы. Самая туристическая – Виджигал (Vidigal), на ней не слыхать пулеметных очередей, да и наркотики там вряд ли уже теперь купишь. Тем, кто не боится мифов и легенд о кариокских трущобах, полагается отправиться на экскурсию на главную на свете фавелу (250 тыс. жителей) под названием Росинья, где смешной толстяк-американец Зезиньо (у него мама – хиппарка из Нью-Йорка, а папа – каменщик с Росиньи, так случайно вышло) устроит вам 5-часовой поход по фавеле с заглядыванием во все нужные двери и высматриванием всех нужных видов на Рио.

Человек-остров, Луис Фернандо Биспо

Посреди вонючего помоечного залива (вокруг – фавелы и отстойная от них вода) стоит рукотворный остров, на котором живет знаменитость. Он на этот остров затащил: мусорный контейнер (он в нем спит), кучу помятого железа (он его расписывает), какие-то сети (он ими все опутал) и даже половину машины (вот уж зачем это, совсем непонятно). Знаменитость зовут Луис Биспо, и он ходил на все самые знаменитые бразильские ток-шоу и рассказывал про свой вонючий залив (называется Bahia de Guanabara) и свой остров, – а те, кто не мечтает отправиться туда вплавь, продираясь через стервятников и массы плавучего мусора, могут посмотреть на Луиса с моста через залив – по пути в аэропорт Галеао или едучи оттуда в Рио. Говорят, по Луису Биспо собираются создавать новую модель урбанистического существования человека.

Кстати, я через этот мост шел, когда шествовал с закрытым кухонным ситом лицом через весь Рио (шел 7 часов по самым опасным дорогам), повторяя путь рабов-«тигров» (их так в насмешку называли, они рычали в напряжении, пытаясь не разлить то, что у них было на голове), относивших ночные вазы своих хозяев через весь город к пляжу, чтоб вылить в океан.

Не пропустить в Рио-де-Жанейро

«Музей завтрашнего дня» архитектора Сантьяго Калатравы летит над заливом Гуанабара. Этот музей подарил Рио новую центральную площадь.
  1. Главный пляж в городе – Posto 8 (самая расперченная публика); ближе к природе – Prainha (лучший для серфа, с Копакабаны ехать минут 40 на машине, если без пробок).
  2. Главный мишленовский ресторан Lasai (шефа зовут Рафа Коста-и-Силва, он прямо красавец, все его блюда – или скульп­туры, или инсталляции).
  3. Главный водопад Cachoeira Paineiras в лесу Floresta de Tijuca, в самой сердцевине Рио. Пробивает чакры, не оставляет следа от кармы.
  4. Главные галереи современного искусства A Gentil Carioca и Galeria Anita Schwartz. В обеих пока­зываются художники из Рио мирового пошиба и разные важные иностранцы.

Что посмотреть и куда сходить в Рио

Если взять в ZAZA столик наверху, придется снимать обувь. Но мне и на веранде очень нравится.
Как по правде выглядит ягода асаи, в Бразилии знают немногие, ведь едят ее в виде мороженого, от которого зубы потом приятно синеют.

Amazonia Soul – самое важное место в южной части Рио, где делают асаи. (Просить надо sim xarope, то есть без сиропа.) Женщины считают, что у них от асаи (амазонский фрукт, едят его в мороженом виде) растет попа (большая попа в Рио – обязательство). Мужчины – что у них растет благосостояние. Дети – что асаи едят Бэтмен и Спайдермен. У меня на асаи аллергия, но все остальные обязаны его полюбить.

Zaza Bistro – ужасно приятный ресторан на углу улиц Joana Angelica и Prudente de Moraes. Надо сесть на улице – и смотреть, как Ипанема проходит мимо тебя. Почти все вокруг бу­дут иностранцы, но это ничего, все равно надо обязательно заказать тапиоку, ее тут не готовят, а колдуют.

Osklen – невозможной красоты обувь, ну и одежда тоже отличная, – все родом из Рио, авторства Оскара Мецавата, семья которого родом из Литвы. Каждый раз, отправляясь из Рио в Москву, я работаю челноком: все мои друзья хотят такие кроссовки, а стоят они теперь, при нынешнем бразильском кризисе, копейки. Оскар надо мной немного даже смеется.

Недавно прихожу в Москве в Yoga Class: у входа три пары «Оскленов». Оказалось, все мои друзья. За эти кроссовки можно душу продать!

Museu Do Amanha (Музей завтрашнего дня) – дом, который построил в прошлом году архитектор Калатрава, – один из самых дивных новых музеев Рио. Тамошний директор рассказал мне, что дети, родившиеся в последние 5 лет, будут в среднем жить до 120–150 лет.

Circo Voador – старый цирк посреди района Лапа (куда всем обязательно надо попасть попоз­же вечером, – там дебоширит самба и стоят продаются лучшие поддельные женщины города, там само веселье), в нем хотя бы раз в неделю поют главные старики бразильской эстрады – ходячие (и стоячие) памятники самим себе вроде Марии Бетании, Каэтану Велозу, Гал Косты или Шику Буарки. Жизнь моя, как и жизнь большинства бразильцев, без них невозможна.

Bar Canastra – один, наверное, из трех в Рио хипстерских баров. Благодаря ему никому не известная улица из трех домов посреди Ипанемы стала знаменита на всю Бразилию. Со среды по субботу ее всю теперь заставляют столами, чтоб люди могли пить вино и есть сыр. Эти люди причем какие-то очень красивые.

Фото: Getty Images, Мишанка, личный архив

Нажмите и читайте нас в Facebook
Спецпроекты
НовыйИюнь 2017
Fun & drive