Фото №1 - Анастасия Приц: «Берем за душу в режиме offline»

Marie Claire: Казалось бы, «олдскульный» формат. На сцене — стойка с микрофоном, автор или актеры с книгой автора в руках (даже текст учить не нужно!). Но по факту — у вас абсолютный sold out и аудитория 18+. Как ты это объясняешь?

Анастасия Приц: Время показало, что при огромном объеме информации и большом количестве театров, при невероятном разнообразии контента людям, и молодым людям в том числе, свойственно уставать — иногда они хотят пофантазировать, побыть наедине с собой. Одна из возможностей побыть наедине с собой — это чтения. Ты приходишь, тебе читают текст, и ты сам придумываешь героя, одеваешь его, визуализируешь. Мне очень близка эта писательская манера — когда автор или актер читает как рассказчик и дает слушателю возможность все додумать самостоятельно. Не навязывает характер. Есть в этом камер­ность. Ни в YouTube, ни в «ТикТоке», ни в соц­сетях такого посыла не найти. Мы берем за душу. В режиме offline.

В 60-х поэты собирали стадионы — настолько популярны были чтения. В 80–90-е жанр умер. Лет 10 назад реанимировать «чтения» пытались разные люди, но как-то не пошло, а у вас с писателем Александром Цыпкиным получилось — вы не только монетизировали формат, но и стали фактически монополистами — с вами читают все…

Не все, но многие.

Интересно, кто отказывается?

Отказываются не потому, что им не нравится проект, а потому, что сам формат за своей вроде бы простотой скрывает много сложностей. Ты на сцене один, с листком бумаги и текстом. Фактически голый. Есть артисты, которые боятся сцены и снимаются исключительно в кино, для них такой формат некомфортен. Но смельчаков намного больше, а наша дружная команда и Саша умеют создать комфортные условия. Мне однажды приснился сон, как Цыпкин пропал перед выступлением и мне пришлось выйти на сцену — это был кошмар. А так — нам удивительно везет с участниками.

Фото №2 - Анастасия Приц: «Берем за душу в режиме offline»
Фото №3 - Анастасия Приц: «Берем за душу в режиме offline»

Мне как зрителю кажется, что принципиальное «везение» «БеспринЦыпных» случилось, когда сложился дуэт Саши с Константином Хабенским пять лет назад. Многие именно тогда открыли для себя писателя Цыпкина, потому что избирательный Хабенский выбрал на тот момент «чьи-то» рассказы, стало интересно почитать.

Тандем с Константином сложился практически в первый год, мы его не планировали. За этой историей точно не стоит «тайный план» — Константину предложили ознакомиться с Сашиными текстами, ему понравились и тексты, и Саша. Бизнесу повезло: кроме писателького таланта у Саши есть еще один — он умеет нравиться людям.

Расскажи, как складывался ваш кейс, с чего все началось?

Мы с Сашей оба из Петербурга, пересекались там по работе, но особо не общались. В Москве встретились шесть лет назад. Саша только переехал, дебютировал со сборником рассказов. Я написала ему, предложила встретиться на обед. И мы решили поэкспериментировать, сделать первые дружеские чтения. К тому моменту Саша записал с Данилой Козловским видео, которое стало достаточно популярным на YouTube — Данила читал отрывок из его рассказа.

Смешно: Саша пришел на нашу первую встречу с порванным ахиллом, а я — на пятом месяце беременности, идеальные бизнес-партнеры.

Как вы распределили задачи?

Саша — это прежде всего творчество, но, конечно, мы всё обсуждаем как партнеры, креативим. Я выстроила бизнес-систему, быстро и качественно принимаю решения, беру ответственность. Проснулась утром в пятницу, решила провести мероприятие 14 февраля в Доме музыки, и уже во вторник мы продаем на него билеты — скорость, минимум времени от принятия решения до реализации. Мы оба рождаем идеи и претворяем их в жизнь. В этом сила нашего тандема. Не раздумываем: «Есть ли у нас деньги? Где их взять?»

Я уверена, что действие притягивает финансы. Если у тебя правильный энергетический посыл, то все сложится — и люди, и ситуации. Пандемию мы, кстати, тоже прожили в режиме экшн.

Удалось не только выжить, но и создать новые продукты, хоть и не ключевые для нас, — шоу на «Гречке дома», сейчас делаем проект «Дикие деньги». Да, корпоративов стало меньше, но они есть, и есть люди, к которым Саша приезжает почитать лично, и даже не один раз.

Сегодня вы легко заходите на любые площадки, а как было на старте?

Да, это сегодня мы читаем на лучших площадках Москвы — в Доме музыки, в «Современнике», «Гоголь-центр» нам уже как дом родной. Мы провели больше 400 «чтений», ездим по стране, до пандемии читали в 15 странах — от Парижа и Берлина до Нью-Йорка и Сан-Франциско. С нами — и Константин Юрьевич, и Ингеборга Дапкунайте, и Анна Михалкова, и Виктория Исакова, список артистов большой. Саша выпустил три книги, мы организовали ежегодный фестиваль «Открытые беспринцЫпные чтения», Саша дебютировал как сценарист, написал одну из новелл фильма Анны Меликян «Про любовь. Только для взрослых», снял несколько «коротких метров». Мы перевели и адаптировали рассказы Цыпкина на английский. По рассказам Саши на «Кинопоиске» и ТНТ вышел сериал «Беспринципные», и уже готовится второй сезон. Все эти творческие «активы» работают и помогают монетизировать наши «чтения». А на старте я долго убеждала Алексея, директора нашей первой площадки — «Гоголь-центра», почему им «просто необходимо!» пус­тить нас тогда еще хотя бы на малую сцену. Первые чтения прошли не без эксцессов, они длились, кажется, более трех часов без антракта. Я ходила за кулисами и думала: «Бедные зрители! Это провал!» Но никто не ушел…

Фото №4 - Анастасия Приц: «Берем за душу в режиме offline»
Фото №5 - Анастасия Приц: «Берем за душу в режиме offline»

Расскажи подробнее про ежегодный фестиваль «Открытые беспринцЫпные чтения»…

До пандемии мы каждый год проводили мероприятие в саду «Эрмитаж». В последний год даже привезли местных писателей, актеров. Мне кажется, очень важно давать шанс людям увидеть Москву и приехать сюда в таком качестве. Подобные обмены точно важнее денег. У нас на сайте размещены условия конкурса и указан e-mail. Текст ограничен объемом изначально — пять тысяч знаков. И мы все «зажигаем лампады» — Александр, я, несколько девочек, которые уже начитаны текстами. Смотрим и на самого персонажа — некоторые авторы присылают несколько текстов. В этом году, 28 августа, фестиваль впервые пройдет в он-лайн формате, его статус — общероссийский литературно-театральный фестиваль «Открытые БеспринцЫпные чтения». До 15 августа мы отберем писателей, чьи рассказы прочитают со сцены звезды российского театра и кино. Поэтому, если вы писатель, и вы пишете на русском языке — присылайте свои рассказы от 5 от 7 тысяч знаков на электронный адрес info@besprintsypno.ru с пометкой в теме письма «Город. Писатель — Имя». Срок подачи заявок — до 1 августа.

У вас с Сашей случаются разногласия?

Саша раньше вел счет: «Ты в восемнадцатый раз решила уйти». Но тут ничего не поделаешь — характер вспыльчивый, но отходчивый, слава богу, и у Саши тоже.

У тебя не было амбиций спродюсировать спектакль? В России вообще есть успешные антрепризы?

Есть. Например, «Кыся» с Дмитрием Нагиевым. Идет 20 лет, и ажиотаж не падает. Но таких примеров немного.

Можно поставить полноценный спектакль, регулярно его играть, но окупаться он будет очень долго.

Я как-то сделала расчет спектакля на площадке одного крупного театра: его окупаемость — девять лет при полной продаже четыре спектакля в месяц (себестоимость спектакля даже на малой сцене может составлять более 9 млн рублей). Все это сложно окупить без помощи государства или спонсора. К тому же в нашей стране культура и искусство не всегда готовы экономить. Но есть и другие примеры — наш спектакль Burnt in the USSR, который поставили ребята из ВГИКа по рассказам Цыпкина, при крошечной себестоимости для нас с Сашей пока коммерчески не очень оправдан, но мы поддерживаем. Да, пусть это не так прибыльно, как «чтения». Но не все упирается в деньги.

Приц — это твоя фамилия?

Да. Историю фамилии никто не знает. Есть только сказки, которые рассказывают бабушки-дедушки: вначале была фамилия Притс, а когда дедушка уехал на Украину, стала Приц. Думаю, это фантазии. Никто точно не знает — еврейского она происхождения или немецкого. Поэтому иногда можно прикинуться евреем, иногда — немцем, а иногда — немецким евреем (смеется).

Фото: Елена Монакай