В элитарных клубах Кремниевой долины, на технологических саммитах и в закрытых чатах венчурных инвесторов набирает обороты новый тренд: рожать очень, очень много детей.
Богатейший человек планеты, основавший компании Tesla и SpaceX, Илон Маск уже стал отцом как минимум 14 подтвержденных наследников от четырех разных женщин. И, судя по предполагаемой переписке с Эшли Сент-Клэр, матерью одного из его сыновей, останавливаться он не планирует. «Чтобы достичь масштаба легиона до апокалипсиса, нам придется воспользоваться услугами суррогатных матерей», — написал Маск, согласно расследованию The Wall Street Journal, опубликованному в апреле 2025 года. Этот фрагмент вызвал волну общественного возмущения, но одновременно заставил исследователей и журналистов внимательнее присмотреться к тому, что происходит внутри технологической элиты. Ведь Маск уже давно не скрывает тревоги из-за снижения рождаемости и называет демографический спад угрозой для цивилизации.
Чуть меньше чем за год до этого, летом 2024 года, Павел Дуров шокировал общественность заявлением, что является биологическим отцом более чем 100 детей. Но, в отличие от Маска, его история связана не с отношениями с десятками женщин, а с многолетним донорством спермы. По словам Дурова, около 15 лет назад он начал сдавать биоматериал по просьбе друга, столкнувшегося с бесплодием. Позже, как объяснял миллиардер, врач клиники рассказал ему о дефиците «высококачественного донорского материала» и назвал регулярное донорство его «гражданским долгом». Дуров откликнулся на этот призыв и, по собственным словам, никогда не пожалел о своем решении. Его донорский материал, как он утверждает, помог более чем 100 парам из 12 стран стать родителями.
Любопытно также, что в интервью французскому журналу Le Point Дуров добавил, что в его завещание включены все дети — как рожденные в отношениях, так и зачатые с помощью донорского материала. По его словам, они получат равные права на наследство, однако доступ к нему будет ограничен на определенный срок
Да, на первый взгляд это выглядит экстравагантно, но вполне благородно. Почему бы не иметь много детей, если есть возможность дать им финансовую опору и хорошее будущее? Даже если в этом порыве уже немного чувствуется желание богатых людей обрести «нарциссическое бессмертие», оставив после себя как можно больше потомков, — разве они не просто помогают демографии?
На этом моменте можно выдохнуть, согласиться с этой мыслью и закрыть статью. Потому что дальше начинается история, которая рушит шаткую иллюзию нормальности происходящего.
Больше и «лучше»: темная сторона пронаталистского движения
По всему миру растет тревога по поводу того, что падение уровня рождаемости приведет к экономической и демографической катастрофе. На этом фоне произошел подъем общественно-политического движения, известного как пронатализм (от лат. pro — «за», natalis — «рождение»). Его последователи стремятся бороться с депопуляцией, призывая людей рожать как можно больше детей. Вот только речь идет далеко не о «любых» детях.
В то время как рядовые пронаталисты выступают за прогрессивные социальные меры (вроде бесплатных детских садов, увеличения отпуска по уходу за ребенком и налоговых льгот молодым семьям), влиятельные фигуры технологической элиты — такие как сооснователь Coinbase Брайан Армстронг, сооснователь OpenAI Сэм Альтман и предприниматель Илон Маск — задались целью оптимизировать рождение «наилучших» детей из возможных. Для этого они обращаются к новым вспомогательным репродуктивным технологиям, включая полигенный отбор эмбрионов (PGT-P).
Эта технология представляет будущим родителям данные о генетических рисках по сложным (многогенным) признакам. Биотех-стартапы предлагают тестирование эмбрионов на широкий спектр параметров: от предрасположенности к сердечно-сосудистым заболеваниям до гораздо более спорных поведенческих черт, таких как уровень интеллекта. Подобные исследования, несмотря на их ограниченно доказанную точность, подкреплены миллионными инвестициями из кошельков «технооптимистов», в частности — Сэма Альтмана, сооснователя PayPal Питера Тиля и создателя Ethereum Виталика Бутерина.
От конкурсов «Лучший ребенок» 1920-х к евгенике свободного рынка
Технологии, которые сегодня финансирует и использует техноэлита, действительно новы. Однако само стремление произвести на свет как можно больше детей — и притом «наилучшего качества» — старо как мир. Как отмечают доцент Центра биомедицинской этики Стэнфордского университета Дафна О. Марченко и доцент кафедры гуманитарных и социальных наук Калифорнийского университета в Сан-Франциско Джулия Браун, «идеология современных технопронаталистов поразительно напоминает евгеническое движение в США начала XX века и проводившиеся в его рамках конкурсы Better Babies».
Напомним, на протяжении первых десятилетий XX века на ярмарках американских штатов выставляли лучшие национальные достижения: гигантские овощи, элитный домашний скот… А также — устраивали соревнования детей в возрасте от 6 месяцев до 4 лет. Команда жюри, состоящая из врачей, медсестер и психологов взвешивала участников, измеряла пропорции и тестировала их когнитивные способности. Победители конкурса Better Babies, набравшие максимальные 100 баллов, объявлялись «безупречными детьми».
Изначально намерения организаторов Better Babies не были зловещими. Первый конкурс состоялся на ярмарке штата Луизиана в 1908 году по инициативе бывшей школьной учительницы Мэри ДеГармо. Она была обеспокоена высоким уровнем детской смертности в стране и надеялась, что соревнования вместе с денежными призами побудят родителей лучше заботиться о детях. Вместе с доктором Джейкобом Боденхаймером она разработала критерии оценки того, какие дети являются «научно превосходящими», задав тем самым идеализированный стандарт.
Однако тот факт, что к участию допускались исключительно белые дети, и настоятельный призыв к родителям победителей — рожать еще больше младенцев, были классическим проявлением расизма и «позитивной евгеники» — попытки улучшить генофонд человечества за счет ускоренного воспроизводства его «наиболее выдающихся представителей».
В 1939 году престижный научный журнал Nature открыто писал: «Нам не нужно ждать полного понимания генетической природы человека, чтобы конструировать людей так же, как инженер строит мост… Назрела острая необходимость в простой национальной евгенической политике, которая побудит наиболее одаренных заводить большие семьи… История не пощадит нас, если мы немедленно не примемся за ее реализацию».
После Второй мировой войны конкурсы Better Babies сошли на нет, а евгеническое движение подверглось осуждению. Однако пронаталистские настроения никуда не исчезли. Более того, они получили новый виток развития в красивой технологичной обертке. «Евгеника свободного рынка» работает не через государственное принуждение, а через потребительский спрос и частные клиники. Реклама современных генетических стартапов вроде Nucleus Genomics или Orchid пестрит слоганами: «У этих детей великолепные гены» и «Родите своего лучшего ребенка».
И знаете, это очень тревожно. Ведь подобные призывы уж слишком сильно похожи на рекламу конкурсов Better Babies в журнале Woman’s Home Companion за 1913 год: «Здоровые дети, стандартизированные дети и всегда, из года в год, — лучшие дети»…
Философия отбора: спасение цивилизации или презрение к «обычным» людям?
За красивыми лозунгами об улучшении демографии скрывается жесткая идеологическая надстройка. В Кремниевой долине пронатализм тесно переплетен с философией лонгтермизма (от англ. long-term — долгосрочный). Ее суть проста: сегодняшние проблемы миллиардеров мало волнуют, ведь у них есть куда более глобальная цель — обеспечить благополучие будущих поколений. В идеале — вывести породу людей, способных конкурировать со сверхразумным ИИ.
Главные публичные «проповедники» движения, основатели pronatalist.org Малкольм и Симона Коллинз, открыто формулируют свои страхи. «Эти люди — не самые умные — со временем будут составлять все большую часть населения, — сокрушается Малкольм Коллинз в своем подкасте. — И в итоге они начнут избирать политиков и выстраивать бюрократию, которая будет все сильнее мешать гениям делать свою работу». Он также прямо заявляет, что рождаемость в «низкопродуктивных группах населения» выше, чем в «высокопродуктивных», хотя, по его логике, все должно быть наоборот. Следовательно, люди вроде него обязаны взять репродуктивный реванш .
Сам Илон Маск, по свидетельствам бывших сотрудников, «на полном серьезе убежден, что уровень богатства человека напрямую коррелирует с его IQ», и годами призывает состоятельных мужчин размножаться в геометрической прогрессии. А венчурный капиталист Марк Андриссен в своем «Манифесте технооптимиста» грезит о популяции в 50 миллиардов человек, покоряющих другие галактики. Как метко об этом выразился философ Эмиль Торрес:
Биологический ответ алгоритмам: генетический апгрейд против сверхразумного ИИ
Связка с искусственным интеллектом — это один из самых парадоксальных и одновременно жутких аспектов техно-пронатализма. Ведь просто задумайтесь: те люди, что громче всех кричат о скорой гибели человечества, параллельно инвестируют миллиарды в разработку AGI (Artificial General Intelligence) — наивысшей формы ИИ, которая способна выполнять когнитивные функции, сопоставимые или даже превосходящие человеческие возможности.
В картине мира идеологов вроде Илона Маска и мыслителей-лонгтермистов неизбежное столкновение человека с таким мощным ИИ ставит биологический вид перед жестким ультиматумом: либо мы эволюционируем, либо окажемся «вторым сортом» на фоне ультраразвитых машин. И именно в этой точке становится кристально ясна одержимость техно-элит «евгеникой 2.0». Глава OpenAI Сэм Альтман вовсе не случайно вкладывает огромные деньги в генетические стартапы, а Маск развивает Neuralink (создание чипов для мозга) и плодит потомство от женщин с высоким IQ.
Схема работает так:
Шаг 1. Привести в мир совершенный ИИ, который обесценит труд и способности миллионов «обычных» людей.
Шаг 2. Предложить селекцию эмбрионов и передачу «элитной ДНК» как единственный способ оставить биологическому человеку шанс на доминирование в новом мире.
В итоге рождение потомства превращается не в акт любви, а в своего рода техническую гонку вооружений, где ребенок — это просто «оптимизированный продукт» или «высокоэффективный юнит», призванный не отставать от темпов развития создаваемого теми же самыми визионерами софта.
Психологический диагноз феномена
С логикой и подходом техно-элит разобрались. Но есть же еще и психологическая сторона вопроса. Итак, почему ультрабогатые мужчины бросились оплодотворять мир именно сейчас?
Суррогатное бессмертие. Возможно, вы помните, как в 2010-х годах Кремниевая долина болела идеей победить старение. Питер Тиль проводил эксперименты с переливанием крови молодых доноров для регенерации организма, а Брайан Джонсон до сих пор увлечен тестированием «протокола вечной молодости», который включает в себя отслеживание тысячи показателей здоровья: от биомаркеров крови до количества эрекций за одну ночь. Но время идет, возраст берет свое — и мечта о вечной молодости ускользает. Так что возник «план Б»: размножить копии своей ДНК, чтобы гарантировать себе персональное бессмертие через генетическую экспансию. И да, уже упомянутая нами Симона Коллинз это честно подтверждает: «Люди этой субкультуры искренне видят путь к бессмертию через детей».
Комплекс Бога. Многие богатые и успешные люди убеждены в том, что миллиарды на банковском счете делают их генетически лучше любого рабочего у станка на заводе. Это утверждение можно оспорить, но вот тот факт, что возможностей у них действительно в разы больше, отрицать не получится. А что мы получим, если человек не только убежден в собственной исключительности, но еще и настолько богат, чтобы реализовывать любые свои причуды? Правильно: комплекс Бога в действии. Техно-элиты уже буквально встают на уровень Создателя, наделяя себя правом решать, какие живые существа достойны населять эту планету, а от каких лучше избавиться.
Отчуждение от реального отцовства через «технологичное масштабирование». Настоящее родительство — это бессонные ночи у кровати своего ребенка, регулярная смена памперсов, включенность и забота 24/7. На это, увы, готовы подписываться далеко не все мужчины. Но современный мир сам подсказывает «компромиссное» решение для тех, кто хочет большое потомство, но не хочет вовлекаться в реальное отцовство — банки спермы и ЭКО. И кажется, техно-миллиардерам такой подход очень близок. Чем-то напоминает привычную для IT-бизнеса процедура масштабирования —scaling, не так ли?
В заключение стоит подчеркнуть: речь не идет об отрицании современных биотехнологий. Так или иначе, именно генной инженерии мы обязаны созданием эффективных вакцин и препаратов против тяжелых болезней, которые еще недавно казались неизлечимыми. А методы клеточной инженерии и регенеративной медицины открыли нам путь к воспроизведению клеток, тканей и даже органов, что в будущем может обеспечить их пересадку без необходимости в донорах и риска отторжения. Все это спасает жизни и улучшает их качество в масштабах всего мира.
Вопрос вызывает именно искренность идеологов из Кремниевой долины. На словах они спасают планету от вымирания. На деле — возрождают сегрегацию и селекцию, доступную лишь тем, у кого есть возможность выписывать чеки на сотни тысяч долларов. Под лозунгами заботы о будущем миллиардеры просто пытаются перестроить мир под копии самих себя, закрепив за своими потомками статус новой «биологически совершенной касты».
