Есть бренды, которые просто не умеют возвращаться спокойно — они вихрем врываются в ленты социальных сетей, проникают в отпускные гардеробы знаменитостей, становятся частью визуального словаря сезона и моментально делят публику на два лагеря: одни влюбляются, другие спрашивают, не слишком ли это странно. Именно так сегодня работает Pucci — марка, которую в последние сезоны особенно часто выбирает Белла Хадид, а вместе с ней и вся индустрия, снова уставшая от стерильного минимализма.
На первый взгляд претензия понятна: яркие завитки, насыщенные краски, шелк, курортное настроение, декоративность без извинений — для публики, привыкшей к бежевому трикотажу Loro Piana и универсальным пальто The Row, все это действительно может выглядеть чужеродно.
Отсюда и все снисходительные формулировки про «тот самый итальянский люкс», про «Versace для бедных» и про вещи, которые якобы хороши только на пляже около отеля. Но проблема тут не в бренде, а в оптике: Pucci почти всегда кажется избыточным тем, кто в принципе не доверяет цвету и орнаменту как полноценному фешн-высказыванию.
Не двойник Versace
Сравнение с Versace возникает автоматически, потому что оба бренда говорят на языке итальянского максимализма и не стесняются быть заметными. Но у Versace код строится вокруг барочной роскоши, золотых цепей, медуз, сексуальной агрессии и поп-гламура 1990-х, тогда как Pucci исторически держится на другой интонации: психоделических волнах, графике движения, цвете как эмоции и курортной легкости, которая родилась задолго до нынешней одержимости vacation dressing.
Именно поэтому называть Pucci «версией Versace» попросту глупо. У одного Дома в основе барокко, у другого — калейдоскоп, спорт, путешествия и идея красивой жизни в движении. Если Versace — это эффектное появление, то Pucci — это эффектное скольжение, не тяжесть роскоши, а ее летучесть (читайте также: Мы снова влюблены в коралловый оттенок: лучший вариант носить неон этим летом).
История глубже, чем кажется
Эмилио Пуччи, 1959 год
Эмилио Пуччи начал карьеру в 1947 году с революционного лыжного костюма, и уже в нем отобразилось все то, за что бренд ценят до сих пор: свобода движения, легкость, актуальность и отказ от скучной нормы.
Позже именно его стали называть принцем принтов, а сам Дом превратился в один из ранних примеров lifestyle-бренда, где одежда, аксессуары и образ жизни складывались в цельную систему.
Важно и то, что принты Pucci никогда не были просто декоративным шумом. Многие из них рождались из путешествий, архитектуры, моря, ландшафтов Италии и Средиземноморья, а потому несли в себе не только цвет, но и маршрут, настроение, географию взгляда. В этом смысле марка куда аутентичнее многих современных фешн-игроков, которые тоже продают яркость, но делают это бездумно — без обращения к архивам и культурной памяти аудитории.
1969
1963
Почему он вернулся именно сейчас
Возвращение Pucci совпало сразу с несколькими процессами. Во-первых, Дом получил новый импульс после назначения Камиллы Мичели в 2021 году: LVMH прямо разворачивает бренд в сторону курортной моды и летних аксессуаров, то есть не пытается сделать из него очередного производителя базовых сумок и джинсов. Во-вторых, индустрия устала от однообразия тихой роскоши, и потому снова ищет марки, у которых есть узнаваемый визуальный язык (читайте также: Почему моду так резко качнуло от тихой роскоши к глэм-шику).
Пэрис Хилтон
Наконец, сегодня работает и более широкий запрос на дофаминовую моду. После нескольких лет униформы, нормкора и бесконечной эстетики clean girl стало очевидно, что людям снова хочется получать от одежды эмоции: радость, дерзость, удовольствие, отпускное предвкушение.
Pucci оказался почти идеальным ответом на этот запрос, потому что его язык изначально строился на удовольствии от цвета и движения.
Белла Хадид как идеальный амбассадор
Когда Pucci надевает Белла Хадид, бренд получает именно тот контекст, который ему нужен. В мае 2026 года модель появилась в Сен-Тропе в ярком принтованном комбинезоне Pucci на яхте, и этот образ снова напомнил, что марка лучше всего раскрывается не в городской рутине, а в ситуации стоп-кадра красивой жизни, где одежда и должна впечатлять.
У Беллы вообще редкий талант возвращать вещам статус желанных: она умеет носить архив, иронию, сексуальность и богемность так, что даже самый спорный предмет начинает привлекать каждого. Поэтому ее интерес к Pucci важен не только как фешн-новость для людей из индустрии, но и как культурный сигнал: максимализм больше не кажется модной ошибкой, если он грамотно подан (читайте также: Микро-тренды лета 2026, которые мы подсмотрели у зумеров).
Почему этот бренд многих раздражает
Кристина Агилера
Pucci трудно принять тем, кто привык считать хорошим вкусом только сдержанность и минимализм. Для такой оптики любой активный принт выглядит как излишество, любая декоративность — как отсутствие меры, а любая яркая вещь — как импульсивная покупка на один сезон. Но это довольно бедное представление о моде, потому что оно допускает существование лишь одного типа красоты: тихой, незаметной, безопасной.
На деле же яркая вещь вполне может быть оправданной инвестицией, если у нее есть сильная идентичность. Сумка, платок, платье или комбинезон Pucci не притворяются базой, зато сразу задают настроение всему образу и работают как самостоятельный стилистический жест. Иногда одна по-настоящему характерная вещь говорит о вкусе больше, чем десять безупречно нейтральных.
Не интеллектуальный, а подлинный
Pucci не стоит описывать словами вроде «интеллектуальный» или «сложный» только ради того, чтобы узаконить его в глазах тех, кто признает моду лишь после теоретического одобрения.
Сила бренда не в академичности, а в подлинности: он десятилетиями говорит на своем языке и не пытается притвориться минималистом ради текущей повестки.
В этом и заключается его главное достоинство. Pucci может быть спорным, слишком ярким, не для всех и не на каждый день — но именно поэтому он уникален. А в эпоху, когда слишком многое в моде выглядит как копия, аутентичность оказывается гораздо более редким и ценным качеством, чем очередная базовая футболка в рубчик.
