Сюрреализм Schiaparelli, кажется, не имеет границ. По крайней мере, об этом говорит каждая новая коллекция Дома, созданная Дэниелом Роузберри — «The Call Of The Void» («Зов пустоты»). На этот раз он предлагает нам заглянуть в «бездну креатива», которая, по представлениям дизайнера, располагается точно между агонией и экстазом.
Это заявление — одновременно и попытка осмыслить творческий процесс, и отсылка к собственным творениям — показу The Agony and the Ecstasy, состоявшемуся в январе этого года. Тогда дизайнер вдохновлял своих муз на открытие в себе дикой энергии через наряды хищных птиц, а теперь — предлагает заглянуть в еще более потаенные уголки собственной души, присмотревшись к по-настоящему монструозным образам.
Роузберри признается, что для этой подготовки к этой работе специально посетил Барселону и вдоволь насладился там архитектурными творениями Гауди. Однако на деле, гораздо большее влияние на него оказали стихотворение австрийца Райнера Марии Рильке «Ты, тьма» и художественный проект The Cremaster Cycle (1994) Мэтью Барни. Именно они напомнили Дэниелу, что мода — не всегда «одномерная красота», а нечто новое, что нужно исследовать, и дает возможность для любой провокации.
Отсюда на телах моделей выросли пугающие щупальца из силикона и латекса, а их спины покрылись настоящими жабрами из художественного грима. Платья стали похожими на шкуру неизвестных миру ящериц, а ультраузкие корсеты создавали силуэт, подчеркивающий скелет и ребра (читайте также: Невозможный трикотаж и корсет, которого нет: показ Schiaparelli в деталях).
Нашлось на шоу место и для куда более «приземленных» вещей, которые, тем не менее, тоже были не из простых. Например, показались костюмы-двойки, украшенные бантами на манер католического креста. Следом показались асимметричные пиджаки, дополненные виниловыми брюками и крупными золотыми деталями — знаковым для Schiaparelli приемом. Платья из латекса (такие же, как и корсетные жакеты) были украшены нарезной бахромой вдоль юбок, а более классические варианты с цветочной вышивкой могли похвастаться прозрачной тканью и ультраглубоким декольте.
Следом их сменили неожиданно нежные «конфетные» образы: розовые, голубые и мятные оттенки, украшения из страз и крупных камней, силиконовая «перья» на пышных юбках, и даже разноцветные бутоны. Впрочем, отказываться от привычной дарк-эстетики, несмотря на этот переход, дизайнер не планирует (читайте также: Элегантный упадок: кутюрный показ Schiaparelli — самый символичный за всю историю Дома).
«Я люблю экстрим. В конце концов, это же высокая мода. Здесь не может быть одномерной красоты. Всегда есть что-то провокационное, что-то острое, будь то анималистические мотивы, тело или отсылки к силикону и латексу — именно такая красота меня вдохновляет», — рассуждает Роузберри, беседуя с WWD.
