Мэй Маск: «Седина превратила меня в супермодель»

Мать Илона Маска, 72-летняя Мэй Маск, модель и диетолог, накануне выхода своей книги – о том, как уйти от мужа-тирана, победить эйджизм и воспитать миллиардера.

Marie Claire: Мэй, глядя на вас, понимаешь, что цифры в паспорте – это формальность. Тем не менее эйджизм был и остается острой социальной проблемой. Вы сталкивались с подобным отношением?

Мэй Маск: Эйджизм – к сожалению, актуальная проблема. Спросите­, что делать? Если кто-то заставляет вас чувствовать себя ущемленной, держитесь подальше. Общайтесь с людьми, которые ценят вас за то, кто вы есть, а не за ваш возраст. Я прожила семь десятков лет, добилась успехов в двух любимых карьерах – и в свои 72 востребована в качестве модели и эксперта по ЗОЖ как никогда! Я вырастила троих детей. У меня одиннадцать внуков. Мне предложили написать книгу, и я это сделала, и одна из ее глав называется «Серебро в волосах – это новый блонд!». В 59 лет я перестала закрашивать седину – и именно эта седина превратила меня в супермодель. Я обожаю свой возраст и считаю, что женщины с возрастом не должны сдавать позиции.

Любопытный момент. Честно говоря, не все знают, что супермоделью вы стали только в 59.

Не совсем так. Впервые на подиуме я оказалась в 15 лет (дефилировала в универмаге по утрам в субботу, снималась для рекламы). Работа моделью осталась при мне и в университете, и после рождения троих детей, и после того, как в 31 год я стала матерью-одиночкой и уехала в Дурбан, спасаясь от мужа. И после того, как в 42 я переехала в Торонто. Но это была история не про высокую моду, не про кутюр. Разумеется, в глубине души я всегда хотела быть востребованной моделью, мечтала о том, что билборды с моим изображением однажды украсят Таймс-сквер в Нью-Йорке.

Ничего не получалось, пока мне не исполнилось 60. А в 60 это наконец произошло. У меня было четыре билборда на Таймс-сквер!

Напомним вашу «статистику»: в 61 год вы снялись для обложки журнала New York, в 67 лет – впервые участвовали в показе Недели моды в Нью-Йорке наравне с женщинами втрое младше вас, в 69 – стали лицом известного косметического бренда. Эта история отчасти про умение ждать, верно? Хороший пример.

Умение ждать – спорный момент. Я хотела сказать о том, что если у вас есть страсть, но вы не можете реализовать ее прямо сейчас, то дождитесь своего шанса. Но не приходите слишком поздно и не говорите в свое оправдание: «Лучше поздно, чем никогда». В опоздании нет ничего хорошего, это не модно. Пока ждете, не сидите сложа руки, усердно работайте над целью, не сдавайтесь и не предавайте свою страсть. Составьте четкий план перемен и действий. Не могу вспомнить ни одной ситуации в своей жизни, когда я упустила бы время зря и потратила на пустяки. Возраст – великий учитель. Хотя нет, пожалуй, я все-таки сожалею о том, что потратила время на попытки сделать отвратительных людей лучше. Это касается и личных, и деловых отношений.

Тем не менее вы воспитали троих замечательных детей. И здесь вам нет равных – ваш старший сын Илон занимает 23-е место в списке богатейших американцев по версии Forbes, он строит космические корабли и планирует колонизировать Марс. Кимбал – успешный предприниматель в сфере производства продуктов питания. Дочь Тоска – режиссер и продюсер.

Я всегда относилась к своим детям, как ко взрослым. Не разговаривала с ними свысока и не давила на них. Они с раннего детства были ответственны за свой выбор. Я также­ усердно работала над собой, чтобы порой смириться­ с их плохим поведением. В начале их пути я рассмотрела уникальные таланты каждого. Илон, к примеру, был увлеченным читателем и интересовался всем на свете. Он в деталях помнил все, что читал. Мы звали его ходячей энциклопедией, но это было до появления Интернета. Думаю, сейчас мы прозвали бы его «Интернетом». Кимбал любил бывать на кухне, готовить для семьи. Тоска бесконечно наслаждалась фильмами, фактически с пеленок. Я поощряла их способности и в итоге позволила им сделать собственный выбор. Когда мои дети были маленькими, они стояли у меня на первом месте. Я всегда была уверена, что они готовы к школе и хорошо поели.

Сегодня дети взрослые, но работа матери никогда не останавливается.

Опишите, как проходят ваши семейные вечера в новой реальности?

До изоляции вся наша большая семья собиралась в полном составе минимум раз в два месяца. Отдельными группами, разумеется, мы встречались чаще, я присматривала за младшими внуками. Теперь общение сводится к текстовым сообщениям, электронным письмам и FaceTime. Мы очень хотим снова собраться вместе. Не могу дождаться!

Современные дети практически с рождения не расстаются со смартфоном. Как вам кажется, это хорошо или плохо?

К счастью, у моих детей не было этой проблемы. Как я сказала выше, они много читали, особенно Илон. Однако мои внуки часто сидят в своих гаджетах. Родители, я убеждена, должны следить за «экранным временем» детей, вовлекать их в реальную жизнь – успевать вывести на улицу (но это уже после карантина), чтобы они играли, ходили в походы, плавали, готовили, убирали.

Верите ли вы в биохакинг? Если представить, что технологии зашли далеко вперед и ваш сын Илон мог бы подарить вам на день рождения «вторую жизнь», которую можно было бы прожить сначала, с возраста младенца, – вы бы приняли такой подарок?

Нет, а зачем? Я все же не мечтаю начать все сначала.

Если бы вы могли дать совет себе 20-летней, а затем 40-лет­ней, что бы вы сказали?

В 20 лет я бы сказала себе, что впереди будут тяжелые времена. Справляйся с ними быстрее, чем я! В 40 лет я бы сказала, что жизнь удалась. Однако в 41 год я вернулась в Канаду с тремя подростками и начала жизнь с нуля. Не пожелаю никому. Первые два года были очень тяжелыми. В общей сложности в зрелом возрасте я пожила в трех странах и девяти городах. Не советую каждый раз стартовать с нуля (как это делала я), но если другого выхода нет – планируйте новое.

На какие дела (или проекты) вы бы хотели потратить время после изоляции?

Я с нетерпением жду будущего, полного путешествий и изучения культур разных стран. В свое время я провела­ замечательную неделю в Санкт-Петербурге и хотела бы побывать в Москве.

«Я терпела насилие в браке 9 лет...»

Отрывок из книги Мэй Маск «Женщина, у которой есть план»

«...Став женой, я практически сразу обнаружила, что должна делать абсолютно все. На мои сбережения мы отправились в Европу сразу после свадебного торжества. Ради экономии мы купили самые дешевые авиабилеты и жили в Женеве у двоюродного брата мужа. Я должна была для него готовить. Я должна была заниматься уборкой, пока он сидел и читал Playboy. Playboy был запрещен в Южной Африке, где мы жили, и он был рад, что в Европе такого запрета не было.

Впервые он поднял на меня руку во время медового месяца. Я была шокирована, когда он начал меня бить. Я хотела сбежать, но не могла, потому что мой паспорт был у него. Когда мы вернулись, я подумывала обратиться к родным и сказать: «Да, вы были правы. Он чудовище». Но мне было слишком стыдно. Вскоре меня стало тошнить по утрам, и я поняла, что беременна. Я зачала на второй день медового месяца. Было ясно, что, выйдя за него замуж, я совершила ошибку, но повернуть все назад уже было нельзя...

...Когда родился Илон, мне было 23 года – средний возраст молодой матери в 1971 году... Прекратив кормить, я почти сразу забеременела Кимбалом. В 25 лет я родила дочь. После трех родов за три года и три недели мой следующий визит к гинекологу закончился установкой внутриматочной спирали – мое тело нуждалось в восстановлении. А еще врач заметил синяки от побоев...

Он бывал просто немыслимо жесток. В день рождения Илона он перекрашивал свой самолет, и я ему помогала. Во время каждой схватки я прекращала работу. А он говорил: «То, что у тебя схватки, не значит, что тебе можно прерываться». Он отказывался везти меня в больницу, пока прихватывать не начало каждые пять минут.

– Ты просто слабачка и лентяйка, – сказал он мне тогда... Вот таким он был человеком.

Два года он не давал мне общаться с родными. Им было запрещено встречаться с моими детьми. Всякий раз, когда звонила мама, я быстро прощалась и клала трубку.

– Это мужик. Мужик тебе звонит, – твердил он. И избивал меня. Но это был не мужчина, а моя родная мама. Даже если бы я сказала правду, он бы все равно меня поколотил. Он отрезал меня от семьи. Это было ужасное время...

В замужестве я постоянно слышала, какая я скучная, тупая и страшная. «Что ж, может, со мной и скучно. Но я точно не тупая, раз у меня есть степень бакалавра наук. И я точно не уродка, если выигрывала конкурсы красоты и работала моделью», – думала я. Но вслух об этом не говорила. Если бы я об этом заикнулась, то была бы избита.

Хотя иногда он говорил: «Я знаю, о чем ты думаешь», – и бил меня и за это...

...– Не смей ее больше трогать, или она вернется сюда насовсем, – сказала моя мама. Она была в бешенстве, когда узнала, что он бил меня. А еще не могла понять, почему я не рассказала ей, как ужасно мне жилось в браке. Полагаю, мне было стыдно. И страшно, что он устроит неприятности моим родным...

...Я не люблю рассказывать об этом отрезке времени, воспоминания о нем приносят боль. Меня наполняют злость и горечь – совершенно не те чувства, которые мне хочется испытывать. После этих рассказов я всю ночь ворочаюсь с боку на бок. Страдаю бессонницей. Но было бы нечестно притворяться, что в жизни все просто. Жизнь далеко не простая штука. Суровые времена наступают для всех. Если дело плохо, выбирайтесь оттуда. Пожалуйста. Выбирайтесь как можно скорее...»