Между Викторией и ее супругом — принцем Альбертом Саксен-Кобург-Готским — было обоюдное физическое влечение. В браке у них родилось девять детей в период между 1840 и 1857 годами. Альберт, умный и амбициозный, возлагал на союз с Викторией и на их наследников большие надежды. Их семья должна была стать не только образцом счастливого и безукоризненного монархического брака, но и положить начало новой сильной династии с высокими моральными ценностями, которая распространилась бы по всей Европе.
Это был благородный план, мотивированный высшими идеалами. Он должен был привести к переосмыслению старых взглядов и созданию новой модели королевской семьи — приблизительно такой, как современная БКС, но обладающей реальной властью. Однако, как и многим другим отличным планам, ему помешали воплотиться многие обстоятельства.
Виктория и Альберт жили в неспокойное для всей Европы время — политические беспорядки угрожали власти многих монарших семей, периодически вспыхивали революционные движения, которые приводили к свержению действующих королей и возведению на престол новых. Альберт был уверен — чтобы их с Викторией не затронула эта разрушительная волна, нужно поддерживать образ респектабельной, дружной и любящей семьи. «Как будто Альберт и Виктория пытались достучаться до своих подданных среднего класса, неся такую мысль: „Послушайте, мы такие же, как вы — доверяйте нам“», — говорит историк Миранда Картер.
Но, конечно, королевская семья была очень далека от среднего класса. Она словно бы существовала в изолированной вселенной, где цена ошибки могла стоить монарху головы, а на малышей-наследников смотрели как на средство достижения целей. При этом королевские дети должны были быть идеальными, абсолютно послушными своим родителям. Все это создавало чудовищное напряжение. Условия, в которых ни один член монаршей семьи не имеет права оступиться, чтобы не разрушить все.
Почему они так хотели стать образцовыми родителями?
Непростая семейная жизнь Виктории и Альберта, вероятнее всего, была следствием тяжелого детства, которое было у каждого из них. Юношеские годы будущего супруга королевы были омрачены разводом родителей. Альберту было всего 7, когда их брак распался. Его отец — Эрнст I — был известным в те времена любителем женщин, поэтому воспитанием собственного сына практически не занимался. Альберту не хватало поддержки и заботы отца, и в то же самое время он испытывал к нему сильнейшую неприязнь. Мальчик рос и лелеял мечту стать в будущем образцовым папой для своих детей — таким, какого у него самого никогда не было. Но когда у него появились дети, то обнаружилась другая проблема. Как стать хорошим отцом, если у тебя не было примера для подражания?
У Виктории тоже не осталось хороших воспоминаний о своем детстве. Она выросла в уединении в Кенсингтонском дворце под строгим надзором своей властной матери, герцогини Кентской. Позже она рассказывала: «Я была очень несчастна в детские годы — мне не позволялось выражать свои сильные чувства. Я понятия не имела о том, какая она — счастливая семейная жизнь».
Так что создание Викторией и Альбертом такой большой семьи могло иметь не только очевидные политические цели. Как многие другие люди, недополучившие родительской любви в детстве, они пытались сбежать от своего прошлого, став противоположностями своих родителей. Пытались, как могли. Но это не всегда получалось.
Как и когда родились дети Виктории?
Принимая во внимание сильную влюбленность Виктории и Альберта друг в друга, неудивительно, что их первенец появился на свет уже через 9 месяцев после свадьбы. Малышка, которую нарекли тем же именем, которое носила ее собственная мать, росла обаятельным ребенком. Но, увы, собственную маму видела очень редко. Виктория, уже беременная следующим ребенком и вынужденная заниматься королевскими обязанностями, навещала девочку только 2 раза в день и никогда не кормила ее грудью.
Когда малышке Викки исполнился год, у нее появился братик — Альберт Эдвард (известный как Берти) — будущий король Эдвард VII. Теперь в монаршей семье появился наследник мужского пола, и все могли выдохнуть с облегчением. «Наш маленький мальчик — поразительно сильный и крупный ребенок, — с гордостью писала его мать. — Я надеюсь и молюсь, чтобы он походил на своего замечательного папу».
Теперь, когда в монаршей семье появился мальчик, который однажды займет престол, можно было бы и успокоиться. Сделать паузу в рождении наследников. Но дети продолжали появляться на свет. В течение следующих 16 лет родились Алиса, Альфред, Елена, Луиза, Артур, Леопольд и Беатрис.
И, что было крайне нетипично для Викторианской эпохи, ни один из наследников не умер в младенчестве — практически все дожили до преклонных лет. Только лишь Леопольд, младший сын Королевы, долгое время страдавший от гемофилии, покинул этот мир в возрасте 30 лет.
Почему Виктория не питала теплых чувств к новорожденным наследникам?
Современные авторы предполагают, что Королева могла страдать от послеродовой депрессии. А учитывая, что ее беременности следовали одна за другой, ее психическое состояние подвергалось испытаниям многие годы. Она, конечно, пыталась поддерживать контакт со своими детьми, но предпочитала держать их на расстоянии.
К новорожденным она и вовсе чувствовала неприязнь. «Я не испытываю к ним нежности до тех пор, пока они не становятся маленькими людьми, — однажды написала она. — Уродливый ребенок — это очень неприятный объект, даже самые красивые из них выглядят страшненькими, когда они без одежды». Позже она призналась своей старшей дочери, что «вообще не любит детей», а ее сыновья Берти и Леопольд «ужасно пугали» ее своим внешним видом в младенчестве.
Помимо тех ощущений, которые вызывали у Виктории собственные отпрыски, у нее была и другая веская причина быть недовольной многочисленными беременностями. Каждый раз, когда она вынашивала ребенка и пыталась исполнять свой материнский долг (пусть даже минимально), она не могла полноценно заниматься делами страны. В то время как Альберта, который тоже стремился к власти, такое положение дел устраивало. Но женщина-монарх не желала, чтобы беременность и материнство доминировали над ее правлением, и уж точно не согласилась бы отойти в политике на второй план, уступив мужу. Гармония в их браке уже была нарушена.
Какими родителями были Виктория и Альберт?
Энтузиазм Альберта и готовность его заботиться о детях, вероятнее всего, и стали движущий силой появления такого большого потомства. Отец семьи даже разработал собственный план по воспитанию идеальных принцев и принцесс. На практике же он вылился в интенсивный учебный процесс с обилием суровых наказаний за непослушания. Латынь и фортепиано, французский и немецкий языки, Шекспир и география, математика и естественные науки — знания обрушивались лавиной на головы детей. Позволить себе расслабиться в таком режиме никто из ребят не мог. Детство превращалось в суровый марафон, организованный отцом — как ни странно — из лучших побуждений.
Впрочем, не все дети принимали жесткие правила игры. Старший сын Берти, которого в младенчестве считали маленькой копией эрудированного отца, отказывался подчиняться строгим правилам учебного процесса, за что получил прозвище «болван». Приглашенный доктор — по всей видимости, являющийся шарлатаном — заключил, что мальчик был слабоумным, основываясь на размере его головы. Родители были в отчаянии. Берти был упрямым и непутевым сыном, а повзрослев, и вовсе сошелся с дурной компанией.
После безвременной кончины Альберта в возрасте 42 лет Виктория стала матерью-одиночкой, которая растила девятерых детей. Младшей ее дочери на тот момент было 4 года. С тех самых пор Виктория принимала активное участие в жизни собственных детей — а позже даже их внуков.
Она следила за менструальным циклом жены своего сына, заботилась о болезненном Леопольде и пришла в ярость, когда узнала, что ее младшая дочь решила выйти замуж, вместо того, чтобы посвятить свою жизнь заботе о маме.
Когда Викки вышла замуж, мать и дочь регулярно обменивались письмами, делясь друг с другом переживаниями, признаниями и советами. 8000 посланий сохранились — сколько их было в реальности, остается только догадываться. И хотя Виктория не так много общалась с Берти, со всеми остальными своими сыновьями и дочерьми, внуками и внучками она поддерживала хорошие отношения большую часть своей жизни. В менее известной переписке она признавалась, что очень любила своих детей, и самое страшное для нее в собственной смерти — это разлука с ними.
