В новом материале Financial Times «хоронит» браслетные стаки — наборы роскошных украшений, которые принято носить на одном запястье всем скопом. Журнал утверждает, что их времена прошли, и что отныне они больше не отражают нашего статуса. Так ли это на самом деле — разбираемся в материале.
Как явление такие обвесы зародились еще в 2010-х. Именно тогда появился тренд носить вместе по несколько браслетов из разноцветных бусин и металла, плетеных фенечек, часов и чего только не. Как только тенденция разрослась, за ней сформировалась другая — бижутерия уступила место украшениям Van Cleef & Arpels, Cartier или Rolex. Это позволило без труда демонстрировать свой статус всем окружающим. Острее всего новое веяние ощутили селебрити: поп-дивы стали обвешиваться Juste un Clou и парой-тройкой Love, а рэперы запели о «миллионах на запястье».
Как это часто бывает, тренд быстро ушел в массы и стал неотъемлемым символом богатства. Однако в начале 20-х к нам пришла противоположная тенденция — эстетика old money, которая, как считалось, должна убить «громкую роскошь». Тем не менее она, судя по всему, так и осталась непобедимой.
Люксовые наборы из самых дорогих брендов продолжают использоваться и инфлюенсерами, и знаменитостями. Взять хотя бы Меган Маркл: несмотря на свое стремление к минимализму в одежде и явным отсылкам к пресловутому old money, она отражает совсем другую эстетику — стиль «богатой жены из Монтесито». Поэтому, пускай она и переоделась в кашемировые свитера The Row и балетки Chanel, по-прежнему носит по два, а то и три любимых браслета. То же делают и ее соседки по элитному калифорнийскому району (читайте также: Тихая роскошь и много Cartier: эволюция стиля Меган Маркл после ухода из королевской семьи).
Тем не менее, наблюдение Financial Times во многом справедливо: наборы браслетов на десятки тысяч долларов перестали впечатлять массовую аудиторию. Во-первых, любой тренд, разгоревшийся слишком сильно, сначала обрастает миллионом подделок, а потом начинает надоедать. Поэтому самые популярные модели Van Cleef, Tiffany и Cartier, кажется, перестали быть голубой мечтой каждой девушки. Во-вторых, на нас так или иначе сказалась эпоха затяжного минимализма — мы просто привыкли к тому, что самые модные вокруг перестали выставлять свой доход настолько в лоб.
И, самое главное, на смену классическому стаку на запястье пришла эксклюзивность в чистом виде — все мы вдруг захотели что-то более персонализированное, не такое как у всех, уникальное. «Сегодня запястье все реже служит витриной для логотипов люксовых брендов и все чаще отражает нашу личную историю — будь то семейная реликвия, браслет дружбы или продуманное изделие нишевого дизайнера», — пишет автор статьи. Трудно не согласиться, ведь повсюду, не только в ювелирном деле, но и моде в целом, бушует тренд на винтаж и другие редкости.
Однако в люксовом сегменте изменения носят довольно ограниченный характер. Стак из украшений на запястье никуда не исчез и не утратил своей функции. Он был по-прежнему остался маркером финансовых возможностей и принадлежности к определенному кругу. Поэтому корректнее говорить не о «смерти» тренда, а о его расслоении.
Массовая аудитория и часть богатых клиенток действительно устремились к тому, чтобы использовать этот прием как символ самовыражения. Правда, если первые будут экспериментировать по мере возможностей, то вторые по-прежнему будут настаивать на эксклюзиве за тысячи долларов. Например, сложный браслет Louis Vuitton Ренате Рейнсве, который FT приводит в качестве аргумента против люксовых сетов, оказывается весь усыпан бриллиантами и обойдется не менее чем в 130 тысяч долларов. Поэтому говорить о полном отходе от статусности пока преждевременно.
Другая же часть важных клиентов попросту не откажется от удовольствия носить любимый люкс, даже если на нее давно прошел тренд. По той же причине из моды, кажется, никогда не выйдут сумки Birkin — слишком уж сильно за ними закрепилось значение истинной роскоши (читайте также: Объект желания: почему весь мир мечтает о сумке Birkin вот уже 40 лет).
