Федор Бондарчук: «Мой вопрос Хоттабычу: „В чем счастье, брат?“»

/ digital book

интервью

«Я хочу, чтобы мой пятилетний сын Иван слушал винил, живую музыку, ходил в театры, читал бумажные книги и отличал качественные продукты от „жвачки для ума“», — говорит Федор Сергеевич, комментируя конкуренцию современных родителей с условным чатом GPT. На съемке специально для Marie Claire Digital Book поговорили о философии денег, стратегии воспитания детей в эпоху digital и, конечно, о премьере семейной киносказки «Хоттабыч», которую все ждем на больших экранах 1 января.

На Федоре: пиджак, Mastersuit; Футболка и джинсы, Lardini (Bosco di Ciliegi); ботинки, Principe di Bologna (NO ONE); очки - собственность героя

ПРО КИНОПСИХОТЕРАПИЮ

Наш «Хоттабыч» — это кинопсихотерапия для взрослых и детей. Почти сто процентов экранного времени — разговоры поколений и диалоги «независимых отцов». В фильме много сложных вопросов: мама Вольки в разводе с папой, в многодетной семье друга — нет мамы, Хоттабыч хочет отыскать дочь и снова стать ей отцом, он в свое время выступил против ее возлюбленного, не поддержал ее выбор. Отдельная линия — диалог взрослого с ребенком внутри себя. Его в первую очередь ведет наш режиссер Никита Власов. Он в Вольке точно нашел отражение и, похоже, прорабатывал с ним свои детские проблемы. Но не только он. Думаю, каждый из съемочной команды хотя бы раз ставил себя на место главного героя. У меня старший сын, ему в этом году 35 лет будет, а младшему — 5 лет. Время разное. Со старшим я уже прошел все, а сейчас прохожу с младшим и с внучками. Им 12–13 лет — оптимальная аудитория для «Хоттабыча». Ване, младшему, пока рано.

ПРО ГРИМ И КОСТЮМ ХОТТАБЫЧА

Смелые, удачные образы часто рождаются там, где свои. В команде режиссера Никиты Власова работала та же группа продюсеров и художников, с которой мы сделали сериал «Комбинация». Чувствовалось, что мы уже немного в сговоре.

Помню, образ Хоттабыча мы искали в «Луна-парке», под бит подтанцовывали. Перемерили тысячу странных вещей, включая хоккейные джерси, женский халат, который Хоттабыч «подрезал» у героини Нади Михалковой, мамы Вольки, какие-то клетчатые пижамные штаны, кроксы... Позже появился образ в торговом центре — уже с подрезанной модной хипстерской бородой (бороды от сцены к сцене у нас меняются: их много в разные периоды жизни Хоттабыча — как он сам говорит, «тысяча лет тому назад и тому вперед»). Лишний раз убедился, что Никита Власов — супервизионер и большой выдумщик, но все у него продумано, все по делу.

Что я почувствовал, когда посмотрел в зеркало? Понял, что это проблема. Играть нечем. Костюм выглядит роскошно — парча, шелк, муар, жемчуга, перстни, сапоги... Но половина лица закрыта чалмой, половина — огромной бородой. Уши — и тех не видно. Чем играть? Носом, если только. И глазами — в сценах, где Хоттабыч без очков.

Я менее сказочным хотел его делать, ближе к жизни. А там, где Хоттабыч сказочный, — он просто хитрец и обманщик. В нашем джинне — палитра персонажей, один из них совсем не выглядит как человек и звучит, соответственно, иначе — ближе к озвучиванию мультфильмов, а я обожаю мультфильмы озвучивать. И, кажется, большой мастак жанра, если верить реакции детей на «Босса-молокососа» — любят они этого взрослого малыша.

На Федоре: пальто, IZETA; рубашка и галстук, Mastersuit; брюки, Dolce & Gabbana (TSUM); ботинки, Principe di Bologna (NO ONE); аксессуары — собственность героя

ПРО ФИЛОСОФИЮ ДЕНЕГ

Как объяснить 13-летнему подростку, что такое деньги, как научиться управлять, а не подчиняться им? Это только опыт. Есть жесткая фраза: опыт — религия дураков. Мы все стараемся, чтобы нас как родителей услышали. Но никто из детей обычно не слышит. Думаю, если бы я стал объяснять детям и внукам, для чего нужны деньги, то сделал бы акцент на одном: деньги дают возможность говорить «нет» — унизительным отношениям, неинтересной работе, обстоятельствам, которые тебя не устраивают. В этом смысле они дают определенную степень независимости. Деньги способны создать условия для счастья. Но принести само счастье — нет, не могут.

На самом деле, в том числе об этом наш фильм. Потому что Хоттабыч создает любые возможности для Вольки. Мой вопрос Хоттабычу: «В чем счастье, брат?» Счастье ведь нельзя купить, даже если ты джинн. Хоттабыч готов исполнить все, что пожелает Волька. В понимании подростка счастье — это материальные блага, сила, превосходство над сверстниками. Но завалить друга подарками — не равно стать счастливым, а любовь одноклассницы не заслужить ни деньгами, ни хитростью, ни обманом. Настоящее волшебство происходит по сюжету, когда Волька начинает все понимать про своих родителей, в первую очередь — про маму. Когда в семье каждый готов принимать других такими, какие они есть. Волька приобретает отца, точнее, отец понимает, принимает и приходит к Вольке. И они вместе с Хоттабычем этот путь проходят.

Мой первый серьезный заработок — 700 долларов. Я учился в институте
и параллельно снимал рекламу. Перестроечные годы, капитализм казался «черным ящиком» — никто не знал, что это такое. Российская реклама как явление только формировалась, можно было экспериментировать. И я снял промо аппликатора Кузнецова (был такой массажер с шипами) с участием моделей из агентства Red Stars. Получил те самые 700 долларов — и поехал... в Париж, чтобы доснять курсовую работу. Взял камеру во ВГИКе, переписал сценарий и снял там сам себя: ставил камеру на штатив, перебегал в кадр, играл, потом бежал выключать. Наивная получилась работа. По факту: эти 700 долларов были моей первой инвестицией
в продюсирование.

История, которую я мог бы начать с фразы: «Это были деньги, которые позволили мне лучше узнать себя»? Продюсер отвечает за все. В том числе за то, чтобы рискнуть деньгами ради художественной правды. Когда я начинал, о поддержке Минкульта или Фонда кино и речи не шло. «9 рота» была на 95% собрана из коммерческих денег, «Обитаемый остров» — на 90%. То же касается и «Жары» со скромным бюджетом, которая потом собрала 11 миллионов долларов в прокате... И что узнал я про себя? Что все заработанные деньги я предпочел снова вложить в кино. Я думал и думаю до сих пор: деньги нужны, чтобы вкладывать в развитие.

ПРО КОНКУРЕНЦИЮ РОДИТЕЛЕЙ С ЧАТОМ GPT

Задача родителя сегодня — быть лучше, умнее, интереснее нейросетей. Говорить с ребенком о том, что такое хорошо, что такое плохо, — иначе за вас эти разговоры будут вести Grok и условный чат GPT, что они уже и делают. Я достаточно консервативен, мне симпатична идея о том, что до определенного возраста стоит ограничить доступ к соцсетям — до 13–15 лет.

Я хочу, чтобы мой сын слушал винил и живую музыку, ходил в театры, читал бумажные книги и отличал качественные продукты от «жвачки для ума». Я за то, чтобы окружающий ребенка мир как можно дольше оставался аналоговым. Конечно, каждый ребенок горит идеей иметь «все как у одноклассников»: планшет, смартфон, компьютер. Но здесь чем позже, тем лучше. Многие опасаются: а вдруг окажется слишком поздно и ребенок безнадежно отстанет от современных технологий? Мне эти опасения чужды: дети — пока они дети — осваивают самые сложные алгоритмы и устройства за секунды.

Недавно прочитал исследование: средний балл за домашнее задание растет, время выполнения сокращается — а результаты экзаменов в конце года ухудшаются. Дома школьникам помогают ИИ-агенты. А когда надо показать собственные знания в режиме онлайн, ничего не получается. Это важно понимать. Да, работать нужно всем, зарабатывать все сложнее и сложнее. Для многих родителей единственными помощниками остаются школы и детские сады. И в Москве я в них уверен: педагоги стараются дать максимум знаний при минимуме гаджетов. Но все-таки занять ребенка, отвлечь от нейросетей — ответственность родителя. У меня не всегда есть возможность много времени проводить с детьми, с внучками — но если такой возможности нет, я делаю все, чтобы она появилась. Берем велосипеды — и в парк.

ПРО ПУТЬ В КИНО

«Я не могу пробиться в кино» — больше не работает. Могут — все. Пример тому — короткометражная трагикомедия «Проклятие» Жоры Крыжовникова. День на съемки, ноль рублей на продвижение. Всю работу сделали алгоритмы соцсетей. Я помню, как проснулся, открыл сообщения — и там все было в ссылках: «Ты видел?!». Жора взорвал Интернет. Сегодня начинающим режиссерам доступно еще больше инструментов, чтобы сделать контент, и площадок, где тебя увидят. Делай!

Я легко говорю «нет» тем, кто не подготовился. Это главная ошибка начинающих режиссеров: не просканировать среду заранее. Надо представлять, что сейчас смотрят, чем ты хочешь заниматься: зрительским кино, авторским или арт-мейнстримом, — и, ответив на эти вопросы, искать своего продюсера. Я в меньшей степени занимаюсь авторским кино, больше — сериалами и зрительским кино. Но есть режиссеры и продюсеры, которые занимаются именно авторским кино. Один-два-три таких проекта в моей биографии есть, но это были фьючерсные сделки: «я тебе помогу сделать авторскую работу, а ты мне потом — сериал».

Проект без внятной презентации — «красный флаг». Идея «на словах» отнимает время и только. Напиши, структурируй, упакуй: сегодня каждому доступны Claude или Midjourney, можно сделать элементарную графику в своей презентации. Ну и искусство питчинга никто не отменял.

На Федоре: рубашка и галстук, Mastersuit; брюки, Dolce & Gabbana (TSUM); ботинки; аксессуары — собственность героя

ПРО ТЕХНОЛОГИИ И ПОМОЩЬ

ИИ может быть помощником, но не соавтором творцу. Я не принимаю «иишные» тексты как финальный продукт. Как драфт — можно рассмотреть, если автор не успевает. Но замечу: продвинутые промптеры научились обманывать самых внимательных цензоров, используя модели, которые берут «иишный» текст и намеренно его портят, делая похожим на человеческий, добавляют опечаток, убирают «красивые» тире. Текстовый ИИ-ассистент может быть полезен большому автору, например, Андрею Золотареву. В сфере VFX (визуальных эффектов) и монтажа нейросети уже совершили революцию: раньше эта статья расходов могла отнимать сотни миллионов рублей в рамках миллиардного бюджета, сегодня даже независимый автор с минимальным бюджетом может позволить себе достойные ИИ-спецэффекты.

Вертикальные сериалы напоминают мне «одноруких бандитов» — так окрестили американские игровые автоматы, где для выигрыша нужно собрать четыре вишенки в ряд. «Бандиты» воруют время и вызывают зависимость. Архитекторы этих механизмов никогда не скрывали, что их целью было привлечь как можно больше пользователей, заставить задержаться в приложении. Об этом — документальный фильм «Социальная дилемма». Принцип скроллинга придуман в надежде получить быстрый дофамин. Сегодня молодежь часами скроллит микродрамы, «вертикалки» (вертикальные сериалы), где один эпизод длится около минуты, — они устроены по тому же принципу, это даже не жвачка, а чистая зависимость. Если человек, прокручивая ленту, на секунду остановится и задаст себе вопрос «а что мне это дало?», он поймет, какое количество времени было потрачено бездарно. И захочет аналоговых вещей. Того, что наполняет время жизни смыслом. Но есть и те, кто останется зависимым от телефона навсегда, потому что это — зависимость сто процентов. И здесь мы возвращаемся к вопросу о воспитании детей. Остается только как можно дольше показывать ребенку аналоговый мир. Сдается мне, через какое-то время, когда это все «накроется медным тазом», навык разжечь костер будет гораздо востребованнее, чем умение промптить Claude. В нашем кино Хоттабыч едет по Старому Арбату в сторону Сити, восхищается городом и пишет виртуальное письмо своей дочери Лейле: «Прекрасный город, так много чудес вокруг, но люди этого отчаянно не замечают, сосредоточившись на своих „музыкальных коробочках“».

На Федоре: рубашка и галстук, Mastersuit; брюки, Dolce & Gabbana (TSUM); аксессуары — собственность героя

ПРО КОЛЛЕКЦИЮ КЕПОК

Что у меня за кепка? Просто кепка. На голову. В осенней Москве. Ничего больше. А коллекция, кстати, есть. Кепок кинематографических. Это со времен постперестроечных привычек. В феврале 2027 года студии Art Pictures — 35 лет. И вот 35 лет тому назад все, кто имел к нам отношение, ходили в кепках с надписью «Art Pictures Studiо» — мы ими гордились. Модно было. Тимур Бекмамбетов не раз дарил мне свои фирменные кепки, и другие кинематографисты. Сколько экземпляров в коллекции? Правда — не считал.

Фото: Данил Головкин
Стиль: Дарья Демина
Интервью: Раиса Мурашкина
Макияж: Алиса Абакумова
Продюсер : Валерия Диденко
Ассистент фотографа: @bold.moscow