В прокат вышла самая скандальная экранизация этого года — «Грозовой перевал» Эмиральд Феннел. The Independent уже назвал картину «поразительно плохой», а обозреватель Collider и вовсе заявил, что «Эмили Бронте точно перевернулась в гробу». Den of Geek пошел еще дальше, окрестив ревизионистский подход Феннел «дерзкой бастардизацией» литературного первоисточника. В целом интонацию первых откликов можно охарактеризовать как откровенно враждебную — столь единодушного неприятия в профессиональной среде ожидали немногие.
Особую пикантность ситуации придает тот факт, что «Грозовой перевал» является одним из самых масштабных проектов в карьере Феннел. Бюджет ленты разогнался до внушительных $80 миллионов. За право проката Warner Bros. пришлось участвовать в жесткой конкурентной борьбе, и студия одержала победу. Любопытно, что создатели отказались от предложения Netflix, оценившего проект в $150 миллионов, — выбор был сделан в пользу классического кинотеатрального релиза, что теперь, на фоне разгромной критики, выглядит особенно рискованным шагом (читайте также: 40 фильмов, которые нужно посмотреть этой зимой).
Хонг Чау в роли Нелли
Роман Эмили Бронте долгое время существовал в тени «Джейн Эйр», написанной ее старшей сестрой. Критики викторианской эпохи не сразу разглядели в этой истории не просто готическую мелодраму, а новаторское для своего времени произведение. Главный герой здесь лишен ореола романтического злодея — Хитклифф предстает живым человеком, одержимым местью, жестоким и страстным. Бронте сознательно лишила роман положительных персонажей в традиционном смысле, а повествование выстроила через призму субъективного восприятия служанки Нелли, чья версия событий далека от объективности.
Неудивительно, что экранизировать «Грозовой перевал» брались десятки раз — от золотой классики Голливуда с Лоуренсом Оливье до экспериментальных версий. Удивительно другое: почти каждая новая попытка спотыкается о те же смысловые ловушки, которые Эмили Бронте расставила полтора века назад (читайте также: Зумеры объявили войну романтической литературе — больше никаких «он спас ее»).
Режиссерский почерк Эмиральд Феннел сформировался во многом благодаря работе над сценариями (включая второй сезон «Убивая Еву»), и это чувствуется. Она умеет строить диалоги и создавать напряжение, но режиссура полного метра — все еще молодая для нее территория. Адаптировать роман с многослойной структурой, не повторяя предшественников и уложив историю двух поколений в хронометраж полутора часов, — задача, которая оказалась ей не по плечу. Казалось бы, идеальный шторм: звездный кастинг (Марго Робби и Джейкоб Элорди), обилие откровенных сцен и мрачная эстетика йоркширских пустошей. Но на выходе зрителя ждет не ураган эмоций, а промозглая, неуклюжая и местами нелепая конструкция, которая, несмотря на всю свою кажущуюся смелость, оказывается удивительно пресной.
Феннел берет фундаментальный роман Эмили Бронте с его слоистой структурой, множеством рассказчиков и сложной временной шкалой и режет под корень. Из сюжета исчезает практически вся «вторая часть» (линия детей), исчезают ненадежные голоса, а вместе с ними — психологическая глубина. В фокусе остается только Кэтрин (Робби) и ее страсть к приемному брату Хитклиффу (Элорди).
История любви, которая в оригинале балансировала между мистикой, социальной драмой и трагедией мести, здесь спрямляется до банального любовного треугольника: «любила одного, вышла за другого, пожалела, да поздно». Тема мести, столь важная для образа Хитклиффа, и вовсе смазана. Из мстительного демона, одержимого разрушением, он превращается в «немного токсичного, но очень красивого парня», который эффектно хмурит брови на ветру. Вместо рокового антигероя Элорди играет пассивный объект желания, чья главная задача — быть привлекательной картинкой.
Кастинг Марго Робби и Джейкоба Элорди выглядел как беспроигрышный вариант. Но на деле их дуэт лишен искры. Создается стойкое ощущение, что актеры существуют в разных измерениях. Даже когда герои яростно хватают друг друга в амбаре или под дождем (а таких сцен в фильме предостаточно), в их страсти не чувствуется той самой «химии», которая заставила бы зрителя поверить в эту разрушительную связь. Марго Робби играет Кэтрин женщиной вне времени и контекста: ее мотивации сводятся к капризам, скуке и нежеланию мириться с бытовыми неудобствами. Классовые противоречия и условности эпохи, на которые режиссеру, судя по всему, «чихать», здесь не работают, оставляя героиню в вакууме (читайте также: Чему нас научило модное сотрудничество Марго Робби и Эндрю Мукамала: стайлтрики, которые должна знать каждая).
Феннел, известная своей любовью к эпатажу, пытается вдохнуть в готическую эстетику жизнь при помощи шоковых приемов. Фильм открывается сценой публичной казни с откровенным физиологизмом, а важнейшая метафора романа трансформируется в БДСМ-игру с ошейниками. Камера смакует крупные планы кожи, телесность и намеки, превращая историю платонической, по задумке Бронте, любви в череду разнузданных, хоть и целомудренно снятых, утех.
Особняком стоят интерьеры мызы Скворцов. Дом Линтонов, призванный контрастировать с мрачностью Грозового Перевала, здесь выглядит как плод больного воображения дизайнера из Лос-Анджелеса. Ярко-красные полы, камины из человеческих рук и стены, имитирующие кожу с венами, — все это смотрится чужеродно и скорее отвлекает, чем погружает в историю. Режиссеру не хватает смелости довести стилизацию до конца: она мечется между классической костюмной драмой, поп-артом и тикток-эстетикой, а саундтрек разрывается между виолончелями и модными балладами.
Эмиральд Феннел хотела сделать «Грозовой перевал» дерзким, чувственным и современным. Но ее фильм — это режиссерский просчет. Ставка на звездную харизму не сыграла: Робби и Элорди так и не смогли разжечь огонь в кадре. А попытки осовременить классику через секс и шокирующие детали без проработки характеров и мотиваций выглядят дешевым эпатажем.
Фото: Legion Media
