12 ноября в российский прокат вышла «Лиля» Веры Сторожевой — фильм об отношениях Лили Брик, Владимира Маяковского и Осипа Брика. Поэт, муза и муж: кажется, роли в этой истории давно распределены, и зрителю остается лишь решить, кому сочувствовать, кого обвинять, чью сторону занять. Одни привычно увидят великую любовь, другие — жестокую игру, в которой за чужую свободу пришлось расплачиваться поэту. Только вот загонять эту сложную и неординарную связь в жесткие рамки треугольника было бы слишком банально — чувства и личная жизнь Маяковского были под стать его творчеству: неординарные, яркие и понятные не всем.
Рассуждая о привычных амплуа «мужа», «любовника» и «женщины, которая не может ни уйти, ни остаться», зачастую упускают главное — перед нами живые люди, а не только знаменитые имена великой любовной трагедии 20-го столетия. Мы же решили восстановить реальную картину отношений Маяковского и Бриков, где с ревностью соседствует нежность, а с пламенными признаниями — затаенные обиды. Что же на самом деле думали и чувствовали Владимир, Лиля и Осип — рассказываем в материале (читайте также: Бунтарь Владимир Маяковский: 5 фактов из биографии поэта, о которых вы не знали).
«Я уже вела самостоятельную жизнь, и мы физически с ним как-то расползлись»
Когда Владимир Маяковский познакомился со своей Лиличкой, она уже три года была женой Осипа Брика. Их история началась задолго до появления в ней поэта: они встретились еще будучи подростками, в 1905 году, а свадьбу сыграли в марте 1912. Поначалу Осип интересовал ее прежде всего как руководитель кружка политической экономии, который они с подругами организовали в гимназические годы. Пока другие девочки вырезали его имя на партах, тринадцатилетняя Лиля на вопрос, понравился ли ей новый знакомый, серьезно отвечала: «Очень, как руководитель группы», но вскоре сама начала ждать звонков и встреч. До свадьбы их отношения несколько раз обрывались и возобновлялись: за эти годы она увлекалась другими, думала о замужестве, однако появление Осипа всякий раз меняло планы. «Мне становилось ясным даже после самой короткой встречи, что я никого не люблю, кроме Оси», — вспоминала Брик.
Первые годы брака Лиля впоследствии вспоминала как очень счастливое время: вместе они читали, обсуждали литературные новинки, музицировали и путешествовали — в 1913 году побывали в Средней Азии, а осенью 1914-го перебрались из Москвы в Петербург. Осип Брик тогда работал в торговой фирме своего отца, а а Лиля к этому времени успела попробовать себя в совершенно разных областях: от математики на Высших женских курсах Герье до лепки в Мюнхене.
Но еще до знакомства с Маяковским их супружеская жизнь начала меняться: «Мы с Осей жили в Петербурге. Я уже вела самостоятельную жизнь, и мы физически с ним как-то расползлись», — вспоминала Лиля. При этом сама она не считала происходящее концом любви, в «Воспоминаниях об Осипе Брике» этому нашлось неожиданное объяснение: «Мы слишком сильно и глубоко любили друг друга, чтобы обращать на это внимание». Отношения уже не были прежними, однако расставаться с Осипом Брик не собиралась. А в июле 1915 года младшая сестра Лили Эльза привела в их дом молодого поэта Владимира Маяковского.
«Володя не просто влюбился в меня, он напал на меня»
В дом Бриков Владимир Маяковский пришел в качестве поклонника Эльзы: они познакомились еще в Москве, и младшая сестра Лили привезла в Петербург человека, которого любила и талантом которого восхищалась. Осип и супруга сначала восторга не разделили — слушать его стихи им совсем не хотелось: «Мы шепнули Эльзе: не проси его читать», — вспоминала Лиля, но та не послушалась, и Маяковский начал «Облако в штанах».
«Мы подняли головы и до конца не спускали глаз с невиданного чуда», — так Брик описывала впечатления от услышанного. Закончив, поэт потребовал чаю и сел рядом с Эльзой, Осип забрал тетрадь с поэмой и не отдавал ее весь вечер, а Лиля, по собственному признанию, потеряла дар речи. В тот же вечер Маяковский попросил у хозяйки разрешения посвятить поэму ей и надписал: «Лиле Юрьевне Брик», чем смутил женщину, ведь лирической героиней явно была другая. Однако этот жест поэта оказался пророческим.
«Володя влюбился в меня сразу и навсегда», — утверждала впоследствии Лиля. Для нее самой, однако, происходящее было прежде всего встречей с поэтом, а не с будущим возлюбленным: «Я сразу поняла, что Володя гениальный поэт, но он мне не нравился. Я не любила звонких людей — внешне звонких», — писала она в «Воспоминаниях об Осипе Брике». Ее раздражали его рост, громкий голос и даже фамилия, уж слишком напоминающая псевдоним, — все то, что как раз привлекало в поэте других женщин. Рядом со сдержанным, внешне незаметным Осипом Маяковский казался человеком, которого было слишком много, и ухаживал он столь же неудержимо: «Володя не просто влюбился в меня, он напал на меня, это было нападение», — это был натиск, на который Лиля Брик изначально не желала отвечать взаимностью.
Если для Владимира романтическая история с Эльзой закончилась в тот же вечер, то для нее самой это не было очевидно. Младшая сестра Брик продолжала признаваться поэту в нежных чувствах и мучилась вопросом, не разлюбил ли он ее. И хотя отношения, на которые она возлагала большие надежды, не сложились, они остались лишь эпизодом в ее бурной и интересной жизни.
Осип Брик же был абсолютно восхищен талантом Маяковского, поэтому ограничиваться похвалой на словах не стал и сразу перешел к делу. В 1915 году он выделил средства на первое печатное издание «Облака в штанах» и соорудил в доме некрашеную полку для будущих шедевров начинающего поэта. Лиля отдала свой экземпляр поэмы в дорогой кожаный переплет с белой муаровой подкладкой. Владимир стал важным человеком для них обоих.
Лиля Брик вспоминала, что когда сближение с Маяковским переросло в роман, она первая рассказала об этом мужу и пообещала немедленно прекратить отношения, если они причиняли Осипу боль. В ответ Лиля услышала следующее: «Уйти от Володи нельзя, но только об одном прошу тебя — давай никогда не расстанемся», — о разводе не думал ни один из супругов (читайте также: «Но люблю я себя, как Бога»: почему Зинаида Гиппиус стала ролевой моделью для зумеров).
«Люблю вас и скучаю без вас и тоскую ужасно»
Весной 1918 года Владимир Маяковский получил от Лили весьма необычное приглашение: «После операции, если будешь здоров и будет желание — приезжай погостить. Жить будешь у нас». В письме она рассказывала ему о новых обоях, жаловалась на собственное нездоровье и признавалась: «Ужасно люблю получать от тебя письма и ужасно люблю тебя. Кольца твоего не снимаю и фотографию повесила в рамке». Нежеланный и слишком напористый возлюбленный, которого следовало держать на расстоянии, окончательно превратился в человека, без которого Лиля Брик не могла представить свое существование.
Летом того же года Осип, Лиля и Владимир поселились в Левашове под Петроградом, спасаясь от эпидемии холеры: сняли три комнаты с полным пансионом, ходили за грибами, по вечерам играли в карты. Проигравшему доставались домашние поручения: помыть бритву поэта, выгнать комаров или отправиться под дождем на станцию за газетой. Здесь же Маяковский писал «Мистерию-буфф» и зачитывал Брикам отрывки из новых стихотворений: «В конце лета неожиданно оказалось, что „Мистерия-буфф“ написана и что мы знаем ее наизусть», — вспоминала Лиля.
И хотя всем троим положение вещей казалось естественным и даже приятным, близкий круг странную связь воспринимал настороженно. Мать Лили, узнав о том, что Маяковский живет с ними, отказалась приезжать к дочери, а сестра Эльза прокручивала в голове сотню вопросов о будущем, которые так и не решилась задать: «У меня было подсознательное убеждение, что чужая личная жизнь — нечто неприкосновенное», — впоследствии вспоминала она.
В 1919 году их совместная жизнь продолжилась уже в Москве — подробности известны из сохранившихся переписок Лили Брик. Например, находясь в Риге в 1921 году, она старалась позаботиться о муже и любовнике: посылала чай, кофе, шоколад и консервы, объясняла, как варить овсянку на молоке. Узнав, что Маяковский заболел, спрашивала: «Осик покупал тебе виноград? Ты уж совсем здоров? Ходи в шубе!!!». Сам поэт, судя по его ответу, недостатка в заботе не испытывал: «Валяться было очень приятно: Ося меня откармливал».
Осип оставался рядом с Маяковским и в отсутствие Лили, а поэт, в свою очередь, перед отъездом на выступления обещал ей обеспечить Осипа едой и попросить знакомых за ним присмотреть. Они никогда не обозначали, кем приходятся друг другу: друзьями или мужчинами, которые по воли судьбы любят одну женщину, однако у обоих была стойкая уверенность в том, что держаться по жизни нужно вместе.
Хотя Брик заботился о Маяковском, поэт не переставал скучать по Лиле: «Я никуда не хожу, я слоняюсь из угла в угол, смотрю в твой пустой шкаф», — писал он ей и просил прислать какие-нибудь вещи, хотя бы духи, чтобы ожидание возвращения стало легче. В ответ она уговаривала: «Любимый мой щеник! Не плачь из-за меня! Я тебя ужасно крепко и навсегда люблю!». Ласковые обращения к поэту соседствовали с письмами, адресованными обоим: «Люблю вас и скучаю без вас и тоскую ужасно».
«У тебя не любовь ко мне, у тебя — вообще ко всему любовь»
К концу 1922 года общего дома и привычной нежности уже не хватало, чтобы справляться с обидами. У Лили начался роман с Александром Краснощековым — революционером и одним из руководителей советских финансовых учреждений. Для Маяковского ее привязанность к другому человеку оказалась мучительной, но ссоры касались не только соперника: с каждым днем им все труднее было договориться о том, сколько свободы оставляет любовь и чего позволяет требовать взамен.
После очередного тяжелого разговора Лиля предложила разлучиться — хотя бы на время. «Такие разговоры часто бывали у нас последнее время и ни к чему не приводили. Но сейчас, еще ночью, я решила — расстанемся хоть месяца на два. Подумаем о том, как же нам теперь жить», — вспоминала она. По ее словам, Маяковский даже обрадовался возможности выйти из бесконечного спора и сразу назначил день возвращения: «Сегодня 28 декабря. Значит, 28 февраля увидимся».
Они условились не встречаться и не переписываться. Маяковский поселился в своей комнате в Лубянском проезде, где следующие два месяца почти ни с кем не виделся и выходил, лишь когда этого требовали дела. Однако договоренность о молчании нарушилась — письма и записки оба передавали через других людей. «Я сердилась на него и на себя, что мы не соблюдаем наших условий, но была не в силах не отвечать ему, очень сильно его любила», — рассказывала Лиля. Даже разойтись на время, чтобы разобраться в отношениях, без новых страстных признаний у них не получалось.
В одном из первых писем этого периода Маяковский писал: «Я сижу в кафе и реву. Надо мной смеются продавщицы». Затем просил ответить немедленно и сам устанавливал время: «Сейчас 10, если до 11 не ответишь, буду знать — ждать нечего». Два месяца, о которых они договорились, в письме сжимались до часа — выдержать неопределенность оказывалось труднее, чем принять решение о разлуке.
Среди просьб о прощении, кажется, впервые появилась и попытка понять, почему они так по-разному переживают одну любовь. «У тебя не любовь ко мне, у тебя — вообще ко всему любовь. Занимаю в ней место и я (может быть даже большое)», — обращался поэт к Лиле. Ему казалось, что без нее его собственная жизнь остановится, а вот ее жизнь сможет продолжаться и без него. И все же письмо заканчивалось не обвинением: «Плохо это? Нет, тебе это хорошо, я б хотел так любить», — Маяковский понимал, что чувства взаимны, но уже морально не мог выносить себя средоточием этой всепоглощающей любви.
«Любите меня, пожалуйста, и не забывайте, а я весь ваш»
Во второй половине 1920-х у каждого из них складывалась своя жизнь. У Осипа появилась постоянная спутница Евгения Соколова-Жемчужная, Маяковский пережил роман с Элли Джонс, которая даже родила ему дочь, затем влюбился в Татьяну Яковлеву, а в 1929 году сблизился с Вероникой Полонской. Но ни для кого из них новые отношения не означали немедленного разрыва прежних: Маяковский и Брики продолжали жить вместе — сначала в Сокольниках, затем в квартире в Гендриковом переулке (читайте также: Любимые женщины Сергея Есенина: 5 роковых романов в жизни «белокурого хулигана»).
И связывала их не только общая память, но и общая литературная работа: Осип участвовал в «ЛЕФе», который редактировал поэт, Лиля занималась кино. Менялись увлечения и планы, но никто не спешил превращать прежнюю близость в прошлое. Теперь это была уже не та жизнь, которая началась на даче в Левашове, — хотя общий адрес у нее еще оставался.
«Лиля — люби меня»
Жизнь Владимира Маяковского, полного надежд на личное счастье, оборвалась 14 апреля 1930 года. Лиля и Осип находились за границей — известие о смерти поэта застало их в Берлине. О самом главном он упомянул в оставленной записке: «В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Лиля — люби меня. Товарищ правительство, моя семья — это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся».
После смерти Маяковского Лиля собирала и хранила его архив, готовила издания, отвечала на запросы о рукописях и фотографиях. В ноябре 1935 года она обратилась к Сталину, добиваясь переиздания произведений и организации библиотеки-музея. Отношения, когда-то начавшиеся с чтения «Облака», продолжились миссией бережного сохранения наследия великого поэта. Осип же оставался важным и близким для Брик человеком до своей смерти в 1945 году. Их связь пережила отношения с третьими людьми, роман с Маяковским и даже самого поэта. Ни один из участников этой истории любви не остался играть роль, которую ему отвело общество — Лиля, Владимир и Осип были больше, чем поэт, муза и ее муж.

