Светлана Захарова: «Только ты знаешь, как загоняла себя в зале до потери пульса, чтобы за внешней легкостью зритель не увидел рутины»

БОЛЬШИЕ И МАЛЕНЬКИЕ

Светлана, вы вернулись к роли ведущей программы «Большие и маленькие» на канале «Россия-Культура». Расскажите тем, кто еще не знаком с проектом, зачем его смотреть — и большим, и маленьким?

В нашей программе маленькие зрители видят таких же детей, как они сами, которые умеют делать невероятные вещи. Это хороший стимул, пример того, к чему имеет смысл стремиться. А большим — родителям — мы показываем, что помимо гаджетов и простых развлечений детей могут увлечь разные направления танца. В нашем проекте много региональных коллективов из небольших городков. Порой смотрю на них и думаю: а знали ли жители этого городка до нашей передачи, что у них есть такой ансамбль, потрясающие педагоги, к которым можно от­вести ребенка? Для коллективов, которые участвуют в проекте, невероятно ценна возможность заявить о себе на всю страну. Детям важно понимать, для чего они работают, для чего стараются. Они трудились — и вот результат: их пригласили в Москву на съемку.

Насколько вы освоились в роли телеведущей?

Я в проекте с самого начала. Конечно, к восьмому сезону он стал частью жизни. Помню, в первом сезоне было всего три передачи. Мы рискнули запустить его в пандемию — спонтанный, неожиданный эксперимент. Проект получил хорошие отзывы, а я — новую профессию телеведущей. Сначала переживала, волновалась, испытывала достаточно большую психологическую нагрузку, потому что никогда не вела передачи, у меня не было навыков. Сейчас уже легче и отношение у меня другое, я больше не волнуюсь, а получаю удовольствие. С опытом пришли уверенность и расслабленность — все чаще я просто смотрю номер и вопросы к участникам рождаются спонтанно, без подготовки.

Вы много работаете с молодежью — в Академии, куда принимают с 10–11 лет, и на съемках программы «Большие и маленькие». Дети альфа (те, кто родился с 2010 по 2025 год) — первое полностью цифровое поколение, которое с самого рождения окружено техноло­гиями. Есть ли у вас ощущение, что это другие дети?

Они не другие сами по себе, у них другие возможности. Кто знает, какими были бы мы, если бы росли в цифровом мире? Безусловно, бывают переборы, которые уводят детей от реальности. Да и взрослых тоже. Когда родители жалуются, что дети сидят в телефонах, гаджетах, общаются только в соцсетях, я спрашиваю — а мы, взрослые, не такие же? Дети учатся у нас, мы подаем им пример.

По вашим наблюдениям, новому поколению с клиповым мышлением труднее фокусироваться, долго удерживать внимание на одной задаче?

Возможно, но зато они воспринимают информацию гораздо быстрее и в больших объемах. Например, нам в свое время очень не хватало возможности найти в те­лефоне и сразу же посмотреть выступление гениального исполнителя. Нужно было записаться в видеокласс, узнать, есть ли в фондах кассета, дождаться, пока ее при­везут в училище, а потом еще своей очереди на просмотр подождать. Да, ко многим вещам современные дети относятся более поверхностно. Но и в классе, где я училась, кто-то буквально впитывал профессию, а кто-то посещал занятия только потому, что родители настаивали. Сейчас, в принципе, все так же.

Как вы считаете, с какого возраста стоит знакомить ребенка с балетом?

Смотря с каким балетом. Вряд ли имеет смысл вести ребенка до 10–12 лет в Большой театр, ему физически будет трудно выдержать два с половиной или три часа спектакля. Для юного зрителя с 6 до 10 лет лучше выбрать детский спектакль или концерт детского танцевального ансамбля, показать, как танцуют его ровесники, сказать: «Ты тоже можешь научиться». Сейчас родителям легче ориентироваться, потому что на афишах пишут ограничения по возрасту. Это не запрет, а полезный ориентир.

Приводить ребенка в балет оптимально в пять лет, в этом возрасте он психологически готов, его тело уже достаточно окрепло. Хотя на проекте «Большие и маленькие» выступали дети, танцующие с двух с половиной. Движение и музыка всегда полезны. Это, конечно, больше ритмика: сорок минут похлопали, потопали, энергию выплеснули.

ВЫБОР БУДУЩЕГО

В пять лет за ребенка решение принимают родители. На каком этапе становится понятно, чем балет будет для него дальше — профессией или увлечением?

Я бы предложила родителям не концентрировать детей на чем-то одном. Вы начинаете в пять лет водить ребенка в танцевальную студию, в то же время его можно отвести в кружок рисования, музыкальную школу, спортивную сек­цию. И посмотреть, в каком направлении он лучше развивается. Не стоит решать для себя «мой ребенок станет звездой мирового балета». Многие родители не учитывают, что для поступления в балетное училище, не говоря уже об успешной карьере, нужны определенные физичес­кие данные. Если ребенок хорошо двигается под музыку, это замечательно, но этого недостаточно. Как минимум в балете очень серьезные требования, в том числе к длине ног, рук, форме стопы, длине шеи и так далее.

К нам в Академию дети поступают после четвертого класса, к этому моменту уже все видно: есть ли правильная стопа, есть ли выворотность. В 10–11 лет они уже серьезно подготовлены. У нас большой конкурс, мы берем 46 человек, а соискателей в этом году было, по-моему, 380. В младших классах перед поступлением также выявляется координация, без которой в балете никак. Родителям может казаться, что ребенок прекрасно танцует, но, если с профессиональной точки зрения ему не хватает координации, он не справится с программой, с техникой, которая с каждым годом все усложняется.

Балет — не только красивая картинка и не только выносливость, но и определенный образ жизни. К чему готовиться родителям и детям, которые хотят ступить на этот путь?

Как минимум готовиться забыть о каникулах и поездках на отдых в течение учебного года, потому что в это время педагоги часто занимаются с детьми. Осенних каникул, например, у нас не существует. Дети только пришли с летних, два месяца отзанимались, вошли в форму — и опять на неделю расставаться? Многие педагоги против. После поступления ребенка в Академию хореографии родителям придется выстраивать жизнь вокруг его занятий. Для него начинается серьезная взрослая жизнь, он с 11 лет уже не ученик, а студент, который получает профессию. В 18 лет он выйдет из Академии с дипломом артиста балета. Родители должны понимать, что каждый пропущенный учебный день — это большой минус. Дети ежедневно изучают новые движения, повторяют программу, получают номера и партии в концертах. Чем дольше ребенок отсутствует, тем больше упускает, тем труднее ему будет наверстать и закрепить пройденный остальными материал.

В 12-13 лет у ребенка часто наступает момент, когда он хочет все бросить и отдыхать как его сверстники. Как его в этот период убеждать и поддерживать?

Пубертат — сложный период, когда нужно быть внимательными и родителям, и педагогам, и руководству учебных заведений. Дети меняются физиологически, приходится строже следить за питанием. И с психологической точки зрения искать особый подход, потому что они острее реагируют на замечания педагогов. Без замечаний в нашей профессии невозможно, причем педагоги особенно придирчивы к студентам, которые им интересны и кажутся перспективными. Поэтому я своих студентов учу переживать не тогда, когда педагог их критикует, а когда он не обращает на них внимания.

Чтобы наши студенты не поддавались таким мыслям, я стараюсь их максимально задействовать. Как мы говорили в начале разговора, детям важно видеть цель, знать, для чего они стараются в репетиционных залах. Я ставлю цели, составляю программу практически на весь учебный год, и дети понимают: мы не просто занимаемся от звонка до звонка, мы репетируем, чтобы выйти на сцену в том или ином концерте или представлении. У нас в Академии прекрасная сцена, мы ставим на ней концерты, праздничные программы, уже два года даем «Щелкунчика» — настоящий двухактный спектакль, который идет перед полными залами. Студенты хотят в него попасть, но для этого нужно, чтобы сначала педагог утвердил на просмотр, а по итогам просмотра Светлана Юрьевна подтвердила, что именно ты достоин выйти на сцену (улыбается). Все время есть стимул работать, двигаться. И вот выступление, пришли мама-папа, бабушка-дедушка, дяди-тети, 400 человек в зале ребенку аплодируют. И когда он вкушает впервые успех зрительного зала, он его хочет повторить.

УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ, УЧИТЬСЯ

Наверняка каждый студент в Академии хочет учиться непосредственно у вас. Вы ведете занятия, даете мастер-классы?

Классов у меня нет. Но, например, «Щелкунчика» сама репетирую с детьми. На просмотрах общаться со студентами лично сложно, там до ста номеров иногда показывают. Я смотрю, конспектирую, говорю педагогам про свои пожелания, на что обратить внимание. Потом по возможности с удовольствием захожу на репетиции, помогаю. Очень приятно, когда через неделю возвращаешься на репетицию к ребенку, о котором шла речь, и видишь, что все отработано как ты просила. Для меня ценно понимание, что все мы вместе делаем одно дело.

Как вы учите студентов справляться со страхом сцены? Не секрет, что многие великие артисты балета не могли избавиться от него на протяжении всей карьеры.

Мы проводим много концертов как раз для того, чтобы дети привыкли, перестали бояться сцены, почувствовали себя на ней уверенно как у себя дома. Среди наших студентов есть прирожденные артисты. С теми, кого от страха сковывает, работают психологи. Я видела прекрасный результат их работы, например, с девочкой которая на репетициях все могла делать, а на сцене ошибалась и на лице у нее было написано, что она боится. Психологи дают специальную технику, которая укрепляет веру в себя, учат контролировать эмоции, нервы, потому что нельзя быть абсолютно спокойным перед сценой, волнение всегда есть.

Я рада, что сейчас дети, которые нуждаются в психологической помощи, могут ее получить. Когда я была маленькой, «психологии» в училищах не было. Если бы со мной в свое время работал психолог, я бы, наверное, какие-то вещи быстрее прошла. Но я сама училась с собой договариваться и себя настраивать.

Как вы считаете, человек рождается артистом балета или все-таки это «необязательное условие»?

Без таланта и физических данных в балете невозможно, как и в музыке или в спорте. Но к профессии все приходят разными путями. Меня в балет привела мама, за что я ей очень благодарна. Она меня из одного города привезла в другой, оставила учиться. Я жила в интернате — сложный момент в жизни, очень тяжелый. Мама меня забирала, потом мы возвращались, и вот такой дорогой я в 14-15 лет пришла к пониманию, что балет — это моя жизнь, моя профессия.

Есть дети, которые с трехлетнего возраста грезят танцем, музыкой. Но бывает и так, что мама видит дочь балериной, водит на танцы, а дочь мечтает играть на скрипке. Здорово, когда родители стараются выявить, услышать и поддержать именно способности и желания ребенка, потому что от них зависит, как он будет развиваться дальше.

Что такое Академия лично для вас?

Здесь идет взаимообмен. Я много своих знаний и сил отдаю Академии и мне нравится делиться опытом с детьми. За 30 лет творческой деятельности опыт накоплен колоссальный. Я рано начала гастролировать, мне довелось выступать с великим партнерами, учиться у великих педагогов. И вот пришел момент всем этим поделиться. Удовлетворение, когда у студентов легко проходит концерт, схоже с чувством, когда сама стоишь на сцене после спектакля под шум аплодисментов. И только ты знаешь, какое невероятное количество сил потратила на подготовку, как загоняла себя в зале до потери пульса, чтобы во время выступления за внешней легкостью зритель не видел этой «рутины».