Зачем девочкам ходить в школу?

Вряд ли кто-то из наших читателей всерьез задаст себе этот вопрос. То, что для нашей страны некогда было колоссальным социальным завоеванием, – всеобщее среднее образование — сегодня мы воспринимаем как должное.

Фото №1 - Зачем девочкам ходить в школу?
Школьники Уганды, участвующие в курсе Educate!
Фото
Andrea Borgarello

Нам трудно представить, что может быть по-другому. Но, во-первых, и в нашей стране есть разные взгляды на «традиционную» роль женщины. А во-вторых, мы живем в глобальном мире, где все и все связаны. Не случайно победители международной премии для филантропов в образовании Rybakov Prize, которую мы с Игорем учредили и впервые вручили в феврале 2020 года, по-своему решают этот вопрос, внося вклад в достижение 4-й Цели устойчивого развития – «Качественное образование для всех».

Взглянем на пример стран Восточной Африки, таких как Уганда, где, по данным национального бюро статистики, только одна из трех девочек оканчивает среднюю школу. В Уганде работает организация Educate!, ее соучредитель американец Борис Булаев стал победителем Rybakov Prize. Educate! внедряет в школах 100-часовой курс, развивающий лидерские, предпринимательские, социальные навыки учеников, чтобы сразу после школы они смогли зарабатывать, создав свое дело. Курс преподают в классе, сбалансированном по составу мальчиков и девочек. 

Фото №2 - Зачем девочкам ходить в школу?
Игорь Рыбаков, актриса Ингеборга Дапкунайте, Екатерина Рыбакова, режиссер Иван Вырыпаев, на церемонии награждения победителей Rybakov Prize

Исследования среди выпускниц курса Educate!, показывают: они – менее толерантны к домашнему насилию, выбирают позже стать матерью и иметь меньше детей, что снижает риск бедности семьи, чаще поступают в университет, выбирают более высокооплачиваемые специальности и предпочитают работать вне дома. 

По словам Бориса, если учесть, что к концу столетия 40% детей будут жить в Африке, то доступ африканских девочек к школьному образованию – одна из эффективных стратегий, чтобы смягчить остроту таких проблем, как голод, бедность, детская смертность. Образованная девушка становится драйвером развития собственной семьи и сообщества вокруг. Например, Сара из Уганды благодаря курсу Educate! открыла свое дело – пошив одежды – еще в школе. Сейчас швейный бизнес помогает ей кормить всю семью без отца (у Сары восемь братьев и сестер). Она наняла на работу свою бабушку и оплачивает школу для сестры.

Зачастую провал в образовании связан со стереотипами в семье, где, например, считается, что дело девочек – работа по дому, а значит, у них остается меньше времени на учебу.

Сара из Уганды прошла курс Educate! и, еще будучи школьницей, открыла свое дело – пошив одежды
Фото:

С этой ситуацией столкнулась Сафина Хусейн, известный социальный деятель, основатель НКО Educate Girls, член жюри Rybakov Prize. В ее родной Индии 4 миллиона девочек не ходят в школу. Сафина рассказала о девочке, имя которой значит «злая». Семья разозлилась, когда она родилась: мальчики в семье – это актив, а девочки – балласт. Волонтеры Educate Girls прежде всего приходят поговорить с семьей. Может оказаться, что в школе нет туалетов для девочек, что учителя предвзяты – здесь много нюансов. Но мне врезалась в память одна фраза Сафины: «Знаете, – сказала она, – я не встречала ни одной девочки, которая сказала бы: я не хочу ходить в школу». Чтобы переубедить семью, может уйти много времени. Но подход работает: с 2007 года 2 млн индийских девочек пошли в школу благодаря Educate Girls.

Интересно: в Дагестане похожие истории с именами девочек случались два-три поколения назад. Новорожденную могли назвать именем, на лезгинском означающим «это последняя» или «хватит девочек». Об это мне рассказал Камил Магомедов – он руководит просветительским центром Luminary в селе Хрюг, учредитель которого – Абдул Абдулкеримов – получил гран-при Rybakov Prize в $1 млн на развитие деятельности. По словам Камила, сейчас образование для девочек в республике – это норма. Преобладает представление, что образованная мать – это более высокий уровень медицины, быта, образования семьи и детей. В центре Luminary 60-70% учащихся – это девочки! Камил говорит, что в его родном регионе мальчики обязательно занимаются спортом, поэтому у них остается меньше времени после школы. Все, что изучают в центре, открыто и для мальчиков, и для девочек, от наблюдений за звездным небом в обсерватории до столярного дела. Если девочка захочет смастерить табуретку, она это сделает. Скорее, есть стереотипы у мальчиков, когда они считают какие-то занятия «девчачьими». 

Учащиеся центра Luminary в селе Хрюг, Дагестан
Фото:

Когда я познакомилась с этими деятелями и узнала об их опыте, передо мной открылись задачи, о которых я не задумывалась прежде так серьезно, но в то же время открылось и понимание, какого прогресса в равном доступе к образованию мы все достигли и как много еще можем сделать. Меня очень впечатлила история, рассказанная победителем Rybakov Prize Ольгой Зубковой. Бывшая учительница, она создала в Перми ассоциацию «Тетрадка Дружбы», ее авторские программы для подростков помогают формировать инклюзивную среду. Среди них – лагерь, где подростки с особыми потребностями занимаются вместе с обычными сверстниками. С 8 лет в лагерь приезжает Полина Михалева. В 2019 году, когда ей было 14, она выступила в ООН в Женеве на международной конференции по добровольчеству и социальным инновациям INFOCUS. Полина зачитала текст манифеста инклюзивных послов, который подписали 24 страны. От ребенка, участвующего в инклюзивных программах в родной Перми, до девушки, выступающей в ООН, – разве это не вдохновляющий пример?

Екатерина Рыбакова

Екатерина Рыбакова

Екатерина Рыбакова - сооснователь Рыбаков Фонда, соучредитель международной премии для филантропов в образовании Rybakov Prize.

Фото: архивы пресс-служб