Пьер Картье впервые увидел Санкт-Петербург зимой 1904 года, а уже четыре года спустя организовал выставку Cartier в «Гранд Отеле Европа». Очарованная его украшениями, императрица Мария Федоровна организовала Пьеру царскую аудиенцию с сыном. Приобретенная Николаем II и Александрой Федоровной крошечная булавка стала началом огромного успеха «Ювелиров Картье» — в 1907-м французы получили статус поставщиков двора, а грамота, выданная им, до сих пор выставлена в парижском бутике.
В список русских клиентов Cartier входили и люди искусства. Сергей Дягилев дарил танцовщику Вацлаву Нижинскому сапфиры Cartier, а композитор Игорь Стравинский появлялся на публике в золотых часах Tonneau. Особую ценность представляли и русские художники. Братья Картье и их ближайшие помощники Поль Шейруз и Шарль Жако вели с ними тесную дружбу. Французов интересовало не только ювелирное искусство, но и стиль русских церквей, образы народных костюмов, которые позже стали основой для русских тиар (kokochnik).
Русская культура ХХ века несомненно повлияла на общий стиль французского Дома — без легендарных клиентов и отсылок к России история Cartier будет неполной. И теплые отношения с Эрмитажем стали логичным продолжением франко-русской любви. Первая выставка «Искусство Картье» прошла в 1992 году в Зимнем дворце. Тогда привезли более 200 экспонатов, рассказывающих о неповторимом стиле Cartier. Пять лет назад ювелирный Дом и Эрмитаж продолжили свою многолетнюю дружбу — Cartier выступили в роли мецената реставрационной программы музея, и в результате кропотливой работы были возвращены к жизни пять уникальных экспонатов декоративно-прикладного искусства X – XIX веков.
Фельдмаршальский жезл Александра II, который был изготовлен, украшен эмалью, инкрустирован бриллиантами и изумрудами известным петербургским ювелиром Юлиусом Кейбелем в конце XIX века.
Хрустальную лампу X века, созданную в одной из придворных мастерских Египта, отреставрировали в лабораториях Эрмитажа и дополнили маньеристскими фигурками: головой морского чудовища, скульптурами Нептуна и Амфитриты.
Ларец Ядвиги Ягеллонки, созданный в XVI веке в Нюрнберге, мог бы стать шкатулкой для хранения драгоценностей, если бы сам не был настоящим сокровищем. Его деревянная основа, скрытая от глаз, покрыта пластинами золоченого серебра с чеканкой в виде растительных побегов, а ножки оформлены в виде грифонов.
Ароматник, или флакон для розовой воды, отреставрированный в музейной лаборатории, является представителем могольского стиля. Алмазы, изумруды и рубины огранки кабошон буквально утопают в золотом корпусе; жемчужные пояса выложены, словно меридианы на глобусе, а венчик выполнен в виде цветочного бутона.
Для создания такой миниатюрной мебели, как кабинетец, использовали материалы, будто со всех концов света: дерево, серебро, слоновую кость, бронзу и даже черепаховый панцирь. В верхней части расположили часы с бронзовым циферблатом, обрамленные накладными фигурками, а над ними деревянный шар, показывающий время дня и ночи.
Французский Дом по-прежнему считает своим главным сокровищем именно ремесло. Талант мастеров беречь уникальные техники в ювелирном, часовом искусстве и создавать украшения вне времени и есть «живое наследие». Именно это определение иллюстрирует диалог между шедеврами и произведениями французских ювелиров. В 2021 году к пяти отреставрированным эрмитажным предметам выставки будут привезены более 30 украшений и часов из собрания Cartier Collection, созвучные по стилю, материалу и технике.
Брошь, платина, бриллианты, горный хрусталь. Cartier, 1913 год
Кольцо, золото, платина, бриллианты, изумруды, сапфиры, рубины. Cartier, 1945 г.
«Таинственные» часы, платина, горный хрусталь, нефрит, сапфиры, бриллианты. Cartier, 1918 год
Настольные часы с двумя кольцевыми циферблатами, чеканное серебро, позолота, мрамор Брекчия (BRECHE D’ALEP), эмаль, Сartier, 1904 год
Фото: архив пресс-служб
