За плечами Дмитрия отличное обучение в школе и на актерском факультете Орловского института искусств и культуры, множество прекрасных ролей и десятки престижных театральных премий. Известность к актеру пришла после участия в первом телевизионном кастинге среди профессиональных актеров «Найди Чудовище» (ТВЦ), где Ермак занял второе место и получил приглашение войти в труппу мюзикла «Красавица и Чудовище» на роль Люмьера. Чуть позже Дмитрия ждет еще одно не менее заманчивое предложение – роль Фернана в мюзикле «Монте Кристо». Игра актера удостаивается заслуженного внимания и в следующие годы Дмитрий идет нарасхват. Сериалы, фильмы, мюзиклы – сегодня портфолио Ермака обширно и многогранно. Одна из недавних работ актера – главная роль в легендарном мюзикле «Призрак оперы», в котором Дмитрий исполняет главную роль. Именно о ней и пойдет речь сегодня.
У вас за плечами уже богатый актерский опыт. Что значит для вас роль призрака оперы?
Я ждал ее очень долго. В предыдущем проекте (мюзикл «Русалочка». – Прим.ред.) я играл Себастьяна. Прекрасная роль, за нее меня даже номинировали на «Золотую маску», но, конечно, хотелось более серьезного материала. Уйдя из драматического театра в мюзиклы, я чувствовал нехватку психологизма в том, что делаю. И я его получил. Призрак может конкурировать с любой драматической ролью.
Насколько сложнее играть, когда пол-лица скрывает маска? Наверняка не получается выразить все те эмоции, что другие актеры демонстрируют мимикой, взглядом.
Я не из тех, кто жалуется на свою тяжелую участь. Конечно, есть определенные технические тонкости. Но мы с режиссером нашли хороший ход: здесь очень много значит слово – как ты его произносишь, как поешь. Маска – это еще не самое страшное. Во втором акте есть сцена Дон Жуана, где появляется еще и огромный балдахин, скрывающий все тело. Видны только кисти. На них и строится сцена.
Прежде чем приступить к репетициям, вы побывали на британской постановке «Призрака оперы», посетили легендарное здание оперы в Париже. Что особенно помогло вжиться в образ?
Я изначально знал, что должен идти только от себя, от своих внутренних ощущений. Самое главное в понимании персонажа в театре – это глубокий анализ. Анализ его поступков, истории. В случае с «Призраком оперы» очень помогает музыка, которую писал Уэббер. В каждой ноте его произведений скрыт глубочайший смысл. А еще у нас просто потрясающий переводчик. Я был поражен, когда узнал, что он сделал на 70% точный перевод всех текстов. Если вы возьмете английскую и русскую версию, то поймете, что они практически ничем не отличаются. Вы же понимаете, как это сложно.
«Призрак оперы» – постановка с мистическим сюжетом. Нередко актеры предпочитают не связываться с такими ролями. А вы суеверный человек?
Ничуть! Я даже запрещаю жене верить во все эти приметы и прочие глупости. Я точно знаю: если собака воет на луну – это не к покойнику, просто ей хочется выть на луну. Хотя мистические фильмы очень люблю. Мой любимый – «Другие» с Николь Кидман.
Скоро, кстати, выходит еще одна мистическая картина – «Париж: город мертвых». Вы же тоже были в тех катакомбах, где происходит сюжет?
Да, обязательно пойду его смотреть! Судя по трейлеру, там точно такие же кадры, как остались у меня в телефоне после того спуска. Я же туда вообще как турист пошел: с черепами фотографировался, трогал все подряд. А потом только понял, где я был. Наверное, журналисты и большая команда, которые были там со мной, не позволили сосредоточиться на том, что это за место на самом деле. Будь я один, проникся бы больше: захоронения, которым больше 200 лет, 6 миллионов человек, 300 километров тоннелей... Осознание пришло позже.
Фото: Алексей Сподынейко
