Рената Пиотровски об ожидании ребенка и новом проекте: «Оба события совпали, но у каждого свое место и своя температура»

Рената, с какими чувствами вы начинаете новый активный сезон: какие планы у вас на эту осень и конец года?

Осень для меня не точка отсчета — я не чувствую, что после нее надо включаться. Я все время в движении, и жизнь у меня делится не на сезоны, а на большие истории. Сейчас таких историй две, и они совсем разные. Первая — рождение ребенка. Это самое личное, что может быть: тихое ожидание, которое я проживаю дома, с близкими, и оно меняет меня сильнее, чем любая работа. Вторая — мое шоу «Пиотровски онлайн». Я долго шла к нему и все не решалась, а теперь сделала шаг, и волнение здесь совсем другого рода: азартное, громкое, профессиональное. Жду его как премьеру. Оба события просто совпали по времени, но я не складываю их «в одну корзину» — у каждого повода свое место и своя температура. А рядом продолжается продюсерская работа, полный метр и сериал, но о них расскажу позже.

Вы во второй раз станете мамой. Чем опыт второй беременности отличается от опыта первой?

Начать надо с главного: мы счастливы. Это большая радость и настоящее чудо. А дальше — разница в тринадцать лет, и она чувствуется во всем. Я правда снова новичок: вроде бы уже проходила это однажды, но опыт почти стерся, и я все узнаю заново. Еще вокруг сейчас какой-то baby-бум — многие рожают после сорока. Я оказалась в этой волне совершенно не специально, просто так совпало. Говорят, женский организм в процессе беременности омолаживается — я пока жду, когда эту опцию подключат и мне (Смеется).

Как вы проживаете этот этап и какие открытия сделали для себя за это время? Изменились ли вы сами?

Сейчас я уже на финишной прямой и с каждым днем осознанно уменьшаю нагрузку. Это не выбор, а необходимость: до этого я жила в абсолютно том же режиме, что и всегда — работа, проекты, светские выходы. В графике я не меняла ничего и, честно говоря, не собиралась. Внешние изменения я, конечно, вижу — как любая женщина. Но отношусь к ним спокойно и просто стараюсь себя поддерживать. Тринадцать лет назад я пролетела все на молодости и генетике, а теперь нужен режим: йога для беременных, массаж, массаж лица. И это совсем не про то, чтобы нравиться себе в зеркале. Это про здоровье — тело просит внимания, и я его даю.

Что или кто в данный период больше всего поддерживает вас, дает больше всего энергии: в личном и в профессиональном плане?

Поддержка у меня прежде всего домашняя: супруг, дочь, родители, вся семья. И друзья — вокруг меня всегда много тепла и участия, и это то, чем я по-настоящему богата. Мне хочется сказать спасибо за терпение и за любовь, которых в эти месяцы понадобилось особенно много. Они рядом ровно так, как нужно: без суеты, без советов, без лишних вопросов. В профессиональном — это моя команда. Люди, с которыми я работаю, ведут себя удивительно деликатно: помогают тихо, не превращая мою жизнь в череду ограничений. При этом работу мы не остановили ни на день, и мне это важно.

Какой проект в профессиональной среде вы сейчас считаете для себя основным? Куда хочется приложить больше всего сил и почему?

Сейчас вся моя энергия уходит в шоу «Пиотровски онлайн». Это не то интервью, к которому привык зритель: герой, интервьюер, заранее заготовленные вопросы. Мы с командой долго искали формулу и придумали так, что вопросы задаю не я. Их задает сеть: то, что поиск выдает первой строкой, что пишут в комментариях, включая самые недоброжелательные, и то, что искусственный интеллект вообще знает о человеке. Иногда это совпадает с реальностью, а иногда смотришь и совершенно не понимаешь, откуда это взялось. Дальше мы вместе с героем либо подтверждаем слухи, либо опровергаем: берем самое яркое и обсуждаемое и разбираемся, как все на самом деле. И это совсем не только про хейт — иногда случайный комментарий раскрывает человека сильнее, чем любой мой вопрос. И имейте в виду: все, что вы пишете публичным людям, любимым или не очень, по сути совершенно незнакомым вам людям, может оказаться в шоу. Так что ищите себя на просторах интернета. Героев я пока не называю, скажу только, что они бесстрашные. В нашем формате это главное качество.

Насколько стабильно у вас выстроен баланс личного и профессионального?

Баланс я выстроила довольно давно и держусь его твердо. В выходные, в субботу и воскресенье, я не работаю. Исключения бывают, но редко. Главное, чему я научилась, — говорить нет. Объять необъятное невозможно: нельзя быть на всех съемках, на всех мероприятиях, во всех историях сразу. Значит, нужны приоритеты и умение лавировать. Я не иду туда, где просто потеряю время: не вижу смысла тратить энергию на то, что мне ничего не даст. И для меня это вовсе не меркантильность, это сохранение собственных ресурсов. Мое да держится на двух вещах: история должна быть моей по существу или за ней должны стоять люди, которых я люблю. Предложений приходит сразу много, каждое хочется взять, но я задаю себе один честный вопрос: хватит ли меня на это целиком? Если хватит — вхожу без оглядки. Работать вполсилы я не умею и не хочу. Можно набрать тридцать три проекта, раствориться в них и не сделать толком ни одного — таких историй вокруг предостаточно. Это не мой путь, и жадность в работе всегда заметна на экране. Жизнь одна, и относиться к себе нужно бережно, я поняла это не так давно. Зато теперь приоритеты  — и личные, и профессиональные  — у меня расставлены четко. Советую это многим: попробуйте, и многое сразу встанет на свои места.

Легко ли вам дается выстраивание границ? Испытываете ли вы знаменитый FOMO, когда что-то пропускаете, или же на смену ему уже пришел JOMO?

Ни то, ни другое мне не близко. Я не боюсь что-то пропустить и не радуюсь пропущенному — не бывает у меня этого «как хорошо, что я туда не пошла, там ведь было ужасно». Я об этом просто не думаю. Мне важно другое: находиться здесь и сейчас и получать удовольствие от решения, которое я приняла, иду или не иду. Все остальное — вопрос графика. Сложилось значит сложилось, не получилось значит не получилось. Сожалений у меня не бывает вообще. Я не живу прошлыми эмоциями и прошлыми поступками, они меня не держат.

Вы довольно долго не раскрывали свой новый статус, при этом продолжая активную работу. Почему было принято такое решение и легко ли давалась маскировка?

Признаюсь, тут сработали обычные поверья: считается, что до определенного срока лучше молчать. Я этого и держалась. Ведь как только объявляешь, включается поток — вопросы, реакции, внимание со всех сторон. В итоге он все равно ко мне пришел, просто чуть позже. А маскировка далась мне абсолютно легко, и заслуга тут не моя. Со мной работает изумительная стилист Надя Зеленова, которая собирает мои образы виртуозно. Дошло до того, что ни коллеги, ни люди, которые видели меня вживую, ничего не замечали — до того момента, пока я не сказала сама.

Можно ли сказать, что сейчас женщинам в положении проще: появилось больше помогающей инфраструктуры, и общество по-другому относится к такому статусу?

Мне кажется, стало проще, но это сугубо мое личное наблюдение. Появилось много новшеств, о которых я даже не догадывалась, и само отношение к женщине в положении стало спокойнее. Хотя легким это событие точно не назовешь. Не буду перечислять — в организме, в гормонах, в психологическом состоянии происходит слишком многое. И здесь, мне кажется, все зависит от внутреннего состояния: возможно, в более молодые годы мне было бы попроще. Точного ответа у меня нет. Но главная перемена в другом. Раньше этот статус означал приговор: ты беременна, и тебя снимают со съемок, выключают из рабочей, светской, социальной жизни, ты перестаешь существовать как профессионал и просто как личность. Сейчас, слава богу, так не происходит. Если позволяют здоровье и состояние, ты работаешь: кто-то работает буквально до последнего, едет с работы в роддом, а через три дня возвращается. Вот в этом изменилось действительно все.

Вы говорите, что пока мало что покупали для будущего ребенка. Готовитесь ли в моральном плане: поменяли ли планы до конца года, режим?

Я не очень люблю суетиться, поэтому ничего и не скупаю заранее. Всему свое время. И здесь я не стану лукавить, тем более что это, возможно, будут читать другие беременные женщины: я без понятия. Разумеется, в голове есть несколько вариантов развития событий — планы, поездки, решения. Но всерьез говорить о чем-то пока рано: сначала это чудо должно появиться на свет, а дальше уже будет от чего отталкиваться. Я вообще из тех, кто решает вопросы по мере их поступления. И в этой истории такой подход мне кажется единственно честным.

Насколько вы готовы погружаться в сферу медиа, посвященную детской теме? Как сильно она изменилась, на ваш взгляд, с рождения Мишель?

Нет, совсем не тяготит. Мне кажется, публичность и близость — вещи из разных плоскостей. Все самое личное у меня и так происходит дома, в узком кругу, и это не меняется от того, узнают меня на улице или нет. У каждого просто своя граница: кто-то распахивает дверь широко, кто-то оставляет небольшую щелочку, и то, и другое нормально. Моя сложилась давно, как-то сама собой, и малыш ее не сдвинул. Аккаунтов я ему заводить не стану. Мне очень нравится мысль, что однажды он сам решит, хочется ему быть где-то видимым или нет, и сделает это своими руками — со своим вкусом, своими фотографиями и своей подписью в профиле. А про то, как изменилась вся эта детская медиасфера со времен Мишель, я, честно говоря, плохой рассказчик: я в нее никогда особо не заходила. Не из принципа, просто не возникало потребности. Ребенок ведь с самого начала отдельный человек, со своим характером, желаниями, планами. И может оказаться, что, когда он вырастет, ему будет совсем не в радость видеть свои первые годы разложенными по полочкам в открытом доступе. Мне кажется, эту историю лучше оставить ему — пусть сам выбирает, что из нее показывать.

Планируете ли вы делать большую паузу в работе и выходах в свет или хотели бы почти сразу вернуться к активной жизни?

Слово «пауза» мне вообще не очень нравится. В прошлый раз все сложилось само: короткая передышка — и снова съемочная площадка. И это ощущалось не разрывом, а сменой регистра. Работа никогда не отнимала меня у семьи, скорее наоборот, возвращала мне меня же, собранную и живую. Поэтому хочется вернуться скоро. Мне важно быть настоящей в обеих ролях: одно без другого у меня просто не работает. Но есть вещи, о которых бессмысленно договариваться заранее. Появится малыш — он и назначит расписание, а я соглашусь без возражений. Планы на этот год у меня написаны карандашом.

Вы давно работаете в индустрии не только как актриса и ведущая, но и как продюсер фильмов, сериалов и образовательных проектов. Как развивалась эта часть вашей творческой биографии? В какой момент вы поняли, что и эта сфера вам близка?

Актерская профессия во многом устроена как ожидание: ждешь роль, ждешь звонок, ждешь, что кто-то придумает историю, в которой тебе найдется место. Мне довольно рано захотелось перестать ждать. Продюсирование как раз про это — ты сам решаешь, что должно появиться. Когда я начинала, артистов, которые запускают собственные проекты, было совсем немного, это выглядело скорее исключением. А сейчас это, пожалуй, самый естественный способ работать. Я под этот поворот не подстраивалась — просто оказалась там чуть раньше, чем он случился.

Чаще всего вы как продюсер поддерживаете кинопроекты, снятые или написанные женщинами. Это осознанное решение или естественный ход вещей?

Мне кажется, тут все чуть тоньше. Проекты у меня очень разные, но одно наблюдение верное: в кино мне и правда чаще выпадает работать с женщинами-режиссерами. А в интервью почти всегда оказываются мужчины, так что никакой системы не складывается, просто жизнь со своими случайностями. Осознанного отбора по этому принципу у меня нет. Решает не имя в графе «режиссер», а сценарий, интонация и человек, рядом с которым хочется провести полгода. А женщин я люблю — умных, сильных, красивых. Рядом с ними мне свободно и ничего не нужно доказывать. В женскую дружбу верю без оговорок: видела ее вблизи и знаю, какой прочной она бывает.

Какие ключевые факторы должны быть у истории, чтобы вы поняли: хочу принять в этом участие, стать продюсером этого проекта?

Мне важно послевкусие. Когда выходишь из зала или выключаешь телевизор, а история еще какое-то время идет рядом с тобой — вот это для меня главный признак. И она может быть легкой или сложной, это не имеет значения; значение имеет то, что ей есть что сказать. Чего я не принимаю, так это пошлости и необязательности, ни на экране, ни на сцене. Если нужна нецензурная лексика и она попадает в десятку, пусть будет. Если сцена 18+ существует потому, что без нее действительно никуда, хорошо. Но когда артисты раздеваются просто потому, что так принято, это видно сразу, и интерес пропадает так же быстро. Единого списка у меня нет, скорее совокупность факторов, которая либо срабатывает, либо нет. И, разумеется, личный вкус, что бы кто об этом ни говорил.