В ноябре 2022 года компания OpenAI совершила революцию в мире технологий: она открыла миру ChatGPT — первый диалоговый генеративный ИИ, ставший по-настоящему массовым. Технология набрала 100 миллионов пользователей за рекордные пару месяцев, и будущее, о котором грезили писатели-фантасты прошлого века, начало стремительно материализоваться на наших глазах.
В тот же миг наступил звездный час Сэма Альтмана, генерального директора компании. Прирожденный визионер с обезоруживающей улыбкой, он отправился в многонедельное мировое турне: встречался с главами государств, выступал перед переполненными залами в Токио, Париже и Лондоне, гипнотизируя публику речами о невероятных перспективах искусственного интеллекта. Такому вдохновляющему лидеру действительно хотелось верить. И следовать за ним до конца.
Широкая аудитория тогда еще даже не подозревала, что за кулисами этого триумфа стоял совсем другой человек. Илья Суцкевер — сооснователь и главный научный сотрудник OpenAI. Внутри лаборатории этот замкнутый гений пользовался непререкаемым, почти священным авторитетом, но на публике не появлялся годами, органически не вынося культа собственной персоны. Журналист Уилл Дуглас Хейвен из MIT Technology Review — один из немногих, кому удалось заглянуть в его закрытый мир, — описал Илью как человека предельной внутренней скромности, одержимого исключительно своим делом:
«Он говорит обдуманно и методично, — Хейвен. — Делает долгие паузы, взвешивая слова и перебирая вопросы, словно сложные математические головоломки. И, кажется, совершенно не способен говорить о себе: „Я веду очень простую жизнь, — признается он. — Иду на работу, потом домой. Больше я почти ничего не делаю. Наверное, можно было бы посещать массу светских приемов и вечеринок. Но я этого не делаю“».
Это редкое интервью увидело свет в конце октября 2023 года. А всего через три недели разразился шторм, которого истеблишмент Кремниевой долины никак не ожидал: Илья Суцкевер во главе совета директоров объявил об увольнении Сэма Альтмана с поста CEO. Затем последовали пять дней чистого безумия. Бунт сотен сотрудников, угрозы инвесторов, ультиматум Microsoft — и столь же стремительное, триумфальное возвращение Альтмана в кресло руководителя. Суцкеверу пришлось отступить и принести публичные извинения.
Эту драму легко было спутать с классическим корпоративным сражением за власть в успешной компании. Но интриги здесь были совершенно ни при чем (да и сам Илья, как станет ясно дальше, органически не умел вести аппаратные войны). Это была первая в истории человечества идеологическая битва за то, в чьих руках окажется сверхразум. По одну сторону баррикад оказались идеалисты-исследователи, всерьез испугавшиеся приближения цифрового апокалипсиса. По другую — прагматичные капиталисты Кремниевой долины, требовавшие экспансии и коммерциализации любой ценой. И последние одержали безоговорочную победу.
кадр из фильма «Искусственный» (Artificial)
Именно этот ноябрьский раскол 2023 года лег в основу фильма Луки Гуаданьино «Искусственный». Роль Суцкевера на экране воплотил Юра Борисов. Критики единодушно сошлись в том, что актеру удалось филигранно передать саму природу своего героя — человека поразительной этической чистоты, лишенного цинизма и тщеславия технологических акул. Драматургический нерв картины держится именно на этой психологической дуэли: открытый, искренний и смотрящий в корень вещей персонаж Борисова против безупречно выверенного, улыбчивого «хищника» — Сэма Альтмана в исполнении Эндрю Гарфилда.
Но кем же в действительности является Илья Суцкевер? И как некогда застенчивый мальчик из закрытого советского города сначала помог человечеству открыть дверь в эпоху нейросетей, а затем попытался в одиночку остановить созданного им титана?
Рассказываем подлинную историю одного из главных гениев и мыслителей цифровой эпохи.
Мальчик из Горького, который поверил в мыслящие машины
Илья родился 8 декабря 1986 года в Горьком (ныне Нижний Новгород) в интеллигентной еврейской семье. Город носил имя Максима Горького — писателя, чей самый пронзительный романтический герой, Данко, вырывает из груди пылающее сердце, чтобы осветить обезумевшему от страха племени дорогу через смертоносный лес. В те годы эта книжка с иллюстрациями лежала на полках едва ли не в каждой горьковской семье. И хотя трудно сказать, примерял ли маленький Илья на себя судьбу горьковского бунтаря, миф о человеке, несущем спасительный свет в кромешной тьме, словно невидимой нитью прочертил контур всей его будущей жизни.
Только вместо сказок воображение мальчика захватила наука. Событие, расколовшее его детство на «до» и «после», произошло, когда Илье исполнилось пять лет. Отец привел его на выставку передовой техники, где мальчик впервые замер перед экраном ЭВМ — и, по собственным воспоминаниям, «был совершенно очарован». Его пятилетний разум поразила простая, но ошеломляющая мысль: эта железная коробка умеет думать. И может делать все, что ты ей прикажешь.
Тогда юный гений еще не знал, что однажды сам подарит этой «коробке» способность говорить, а спустя годы — будет вынужден встать между ней и завороженным миром, чтобы защитить людей от созданной им же стихии.
В 1991 году, на обломках рушащегося Советского Союза, семья Суцкевер репатриировалась в Израиль и обосновалась в Иерусалиме. Опыт переезда и чужой языковой среды пятилетний Илья проживал внутри себя: он выучил иврит (кстати, он до сих пор свободно говорит на русском, иврите и английском), пошел в местную школу, но главным убежищем для него оставались книги и точные науки. Привычная школьная программа очень скоро стала тесной. В 2000 году, будучи учеником восьмого класса, 14-летний Суцкевер параллельно поступил в Открытый университет Израиля — дистанционный вуз, куда одаренных подростков зачисляли даже без школьного аттестата. Там он с упоением погрузился в университетские курсы высшей математики и теории сложных вычислений.
Уже тогда, часами сидя за первыми строчками кода, Илья начал мечтать о создании компьютеров с человекоподобными способностями: «Я помню, как много думал о природе существования и сознания… о душах и интеллекте. Я был твердо убежден, что обучение — это нечто таинственное: люди явно учатся, а компьютеры — нет».
Илья Суцкевер, 2012 год
Когда Илье исполнилось 16 лет, семью ждал новый переезд — на этот раз в Канаду. Юный вундеркинд перевелся в Университет Торонто. В те годы направление, которое он выбрал, находилось в глубокой академической опале: после долгих лет несбывшихся надежд научный мир почти единодушно списал искусственные нейросети со счетов, сочтя их бесперспективным тупиком.
Но Суцкевер намеренно пошел против течения. Он постучался в кабинет профессора Джеффри Хинтона — британского ученого-отшельника, который вопреки насмешкам коллег десятилетиями упрямо продолжал исследовать нейронные сети. Илья интуитивно почувствовал в Хинтоне единомышленника и остался работать в его лаборатории, больше напоминавшей в те годы кружок непризнанных алхимиков.
Профессор, которого сегодня весь мир величает «крестным отцом ИИ», мгновенно распознал масштаб таланта нового студента. В интервью The Globe and Mail Хинтон с теплотой вспоминал, как дал юному Суцкеверу сложнейшую теоретическую статью — и был поражен ходом его мыслей: «Его мгновенная реакция на прочитанное была такой, к какой эксперты в нашей области шли очень долгое время».
В той самой лаборатории Илья начал собирать экспериментальные нейросети — вычислительные модели, вдохновленные архитектурой синапсов человеческого мозга, обучая их языку и генерации текста. По сути, создавая первые, еще неуклюжие прототипы ChatGPT. «Я загружал в программу стартовый фрагмент текста и говорил: а теперь продолжай писать сама так, чтобы это напоминало статью из Википедии», — увлеченно делился 23-летний аспирант с изданием U of T Magazine в 2010 году.
Так, юноша из Горького перенял фанатичное упорство своего наставника, помножив его на нечто совершенно иное — почти мистическое, зародившееся еще на студенческой скамье ощущение, что их работа не просто грандиозна, но и практически сакральна. А еще, возможно, смертельно опасна.
Аукцион в казино и предательство друзей: как создавался OpenAI
Осенью 2012 года в той самой экспериментальной лаборатории университета Торонто случилось кое-что на стыке гениальности и кустарного ремесла. Илья Суцкевер, однокурсник Алекс Крижевский и профессор Хинтон купили обычные игровые видеокарты NVIDIA GeForce — те самые, на которых обычные подростки рубились в компьютерные игры, — перепрошили их и научили нейросети «смотреть».
Так родилась AlexNet — революционная модель, распознававшая объекты в гигантской базе изображений с невиданной до той поры точностью. На авторитетном конкурсе ImageNet разработка команды Хинтона произвела эффект разорвавшейся бомбы: AlexNet разгромила традиционные алгоритмы с колоссальным отрывом, сократив число ошибок почти вдвое. С этого момента началась современная эра глубокого обучения (Deep Learning), а исследователи из Торонто, объединившиеся в компанию DNNresearch, превратились в самый желанный трофей мирового бигтеха. При этом весь актив их компании состоял… ровно из трех ученых и нескольких страниц программного кода.
Зимой того же 2012 года на заснеженном берегу озера Тахо развернулась сцена, достойная шпионских романов. Пока в залах отеля-казино Harrah’s шла рядовая академическая конференция, за закрытыми дверьми проходил тайный аукцион за право покупки «мозгов» Суцкевера и его команды. На связь с гостиничными номерами ученых из Торонто попеременно выходили техногиганты — сначала американские Google и Microsoft, затем британский DeepMind и даже китайский Baidu. Ставки росли с каждым часом. Один шаг составлял уже — ни много ни мало — $1 миллион. Победили в итоге Google. Они забрали завидный «лот» за невероятные для того времени $44 миллиона.
Илья Суцкевер с братом, 2018 год
И вот, Илья Суцкевер оказался в святая святых Кремниевой долины — в лаборатории Google Brain. Там он совершил еще один фундаментальный прорыв, создав Seq2Seq (Sequence-to-Sequence). Основанная на нейронных сетях модель научила машины сопоставлять смысловые ряды разной длины: например, брать фразу на английском и превращать ее в аналогичную по смыслу фразу на французском. Эта разработка Ильи легла в основу для серьезного обновления Google Translate. «Исследователи не верили, что нейронные сети могут выполнять перевод, поэтому было большим сюрпризом, когда они все-таки смогли», — сказал он.
Однако пока Google праздновал триумф, а Суцкевер увлеченно писал код, над Долиной уже сгущались тучи. В воздухе пахло грозой, и зачинщиками бури стали Илон Маск и глава ведущего стартап-акселератора Y Combinator Сэм Альтман. Они с растущей тревогой наблюдали за тем, как Google вовсю строит опасную, почти феодальную монополию на искусственный интеллект. Маска особенно задевало то, что во главе этой гонки стоял сооснователь Google Ларри Пейдж — его близкий друг, на закрытых вечеринках открыто заявлявший, что ИИ станет «следующей ступенью эволюции», а забота о выживании человечества — лишь архаичный «видовой шовинизм».
Поняв, что договориться по-хорошему не выйдет, Маск и Альтман пошли на опережение: они решили основать OpenAI. На бумаге — независимую некоммерческую лабораторию, призванную создать безопасный сверхразум на благо каждого жителя планеты. По факту — дерзкий вызов монополии Google за право стать создателем «цифрового бога». Но для победы OpenAI нужно было сильное оружие. И Маск понимал, что это оружие прямо сейчас пишет алгоритмы в калифорнийском офисе заклятого соперника.
Маску отчаянно нужен был Суцкевер. За молодым гением развернулась настоящая охота. Илон лично приглашал Илью на тайные ужины в ресторанах, часами споря о будущем технологий и прощупывая почву. Деньги ученого не волновали: в Google ему и так платили миллионы. И тогда Маск сделал ставку на грандиозную миссию спасения мира — и попал в самое сердце. Когда Суцкеверу пообещали, что OpenAI будет двигать прогресс не ради сверхприбылей, а ради блага человечества, у него загорелись глаза. Илья согласился уйти.
Когда Ларри Пейдж узнал, что Маск увел из-под его носа любимого гения, их многолетняя дружба рухнула в один момент. С тех пор сооснователь Google и создатель Tesla больше не проронили друг другу ни слова. Позже сам Маск назвал переманивание Суцкевера «самой яростной, тяжелой и кровопролитной кадровой битвой в своей жизни».
В декабре 2015 года Илья занял кресло сооснователя и главного научного сотрудника OpenAI. Именно его интуиция и талант вдохнули жизнь в стартап, в который поначалу мало кто верил. И даже когда в 2018 году импульсивный Маск в приступе ярости покинул совет директоров, бросив на прощание, что компания безнадежно проиграла гонку соперникам, Суцкевер остался у руля. Тихо, методично и непреклонно он вел проект вперед.
Приблизительно в то же время Илья выдвинул радикальную гипотезу масштабирования (scaling hypothesis): он верил, что не нужно изобретать велосипед, достаточно лишь использовать то, что уже есть. А именно — скармливать нейросетям колоссальные объемы интернет-текстов и наращивать вычислительную мощь. Все это, по его задумке, должно было привести к некоему подобию разума… Того самого, о котором мальчик из Горького грезил в далеком детстве.
Сначала появилась первая языковая модель GPT. Следом — GPT-2, которую авторы поначалу даже побоялись выкатывать в открытый доступ из-за пугающей способности генерировать фейковые тексты. Затем мир покорила революционная DALL-E, научившаяся генерировать изображения по текстовому описанию. И, наконец, в ноябре 2022 года вышел взорвавший нашу реальность ChatGPT.
Внутри OpenAI Илья пользовался почти религиозным почитанием. Пока другие топ-менеджеры заказывали дизайнерскую одежду и посещали закрытые светские мероприятия, Суцкевер ходил по офису босиком или в потертых сандалиях, сооружал себе стоячий рабочий стол из картонных коробок и подолгу медитировал перед экраном с закрытыми глазами, погружаясь в математические формулы. Молодые разработчики между собой называли его «оракулом»: если Илья говорил, что архитектура сработает, все бросали сомнения и писали код.
Илья Суцкевер, NVIDIA, 2018 год
Но чем умнее становилось их цифровое дитя, тем тревожнее становился взгляд Ильи Суцкевера. Сотворенный в лаборатории Франкенштейн уже шагал по реальному миру. И Илья начал понимать, что скоро он может выйти из-под контроля.
Бунт идеалиста: почему создатель решил остановить свое детище — и какую цену ему пришлось за это заплатить
В феврале 2022 года Илья Суцкевер опубликовал твит, в смысл которого тогда мало кто мог поверить: «Вполне возможно, что современные большие нейросети уже обладают крошечным сознанием».
Для консервативного академического мира это прозвучало как ересь. Но Илья никогда не бросал слов на ветер. Он своими глазами наблюдал, как абстрактные формулы оживают, и отчетливо понимал: создание сверхразума, многократно превосходящего человека, — вопрос не столетий, а ближайших нескольких лет. И пока Альтман вел переговоры с инвесторами и превращал OpenAI в коммерческую суперкорпорацию с миллиардными доходами, Суцкевер все глубже погружался в экзистенциальный ужас перед сотворенным им «чудовищем».
Летом следующего года Илья настоял на блокировке одной пятой всех колоссальных вычислительных мощностей компании — 20% драгоценных чипов, за которыми безуспешно охотился весь мировой бигтех, — чтобы запустить закрытый проект под названием Superalignment («Суперсогласование»). Перед командой стояла единственная цель: найти математически строгий способ гарантировать, что искусственный интеллект не уничтожит собственных создателей — людей.
«ИИ сможет делать абсолютно все, на что способен человек. Не некоторые вещи — абсолютно все», — предостерегал Суцкевер в интервью MIT Technology Review. Он предупреждал, что темпы прогресса изменят жизнь каждого жителя планеты, а создание сверхразума без гарантий безопасности станет ошибкой, которую человечество сможет совершить ровно один раз.
Именно тогда между сооснователями OpenAI начали расти разногласия. Альтман не принимал всерьез опасения Суцкевера: он был сосредоточен на максимизации прибыли, поэтому выпускал более сырые коммерческие обновления, срезая углы в протоколах безопасности. Суцкевера настораживало это сумасшедшее стремление к слепой экспансии без оглядки на риски. Он склонялся к тому, что OpenAI необходимо притормозить.
На подкасте Dwarkesh Podcast Суцкевер парадокс, который объясняет всю глубину его мировоззрения. Он вспомнил поразительный медицинский случай пациента Эллиота: после удаления опухоли в лобной доле мозга мужчина сохранил высокий интеллект, но практически утратил доступ к собственным чувствам:
«Он по-прежнему хорошо выражал свои мысли, мог решать небольшие головоломки, и по тестам с ним, казалось, все было в порядке. Но он перестал испытывать эмоции — не чувствовал ни грусти, ни злости, ни воодушевления. При этом он почему-то стал крайне плохо принимать любые решения: ему требовались часы, чтобы выбрать, какие носки надеть, и он совершал чудовищные финансовые ошибки».
«Возможно, человеческая функция ценности важным образом связана с эмоциями и заложена эволюцией, — рассуждал ученый. — И, возможно, именно это позволяет людям эффективно действовать в мире».
Суцкевер небезосновательно считал, что алгоритмический расчет без эмпатии и страха перед последствиями ведет цивилизацию к неминуемой катастрофе. И как только он убедился, что Альтман играет в опасную игру за спиной совета директоров, Илья решился нажать на стоп-кран.
Сэм Альтман и Илья Суцкевер, открытая сессия с профессором Надавом Коэном из Школы компьютерных наук Блаватника Тель-Авивского университета, июнь 2023 года
17 ноября 2023 года совет директоров во главе с Суцкевером объявил о немедленном увольнении Сэма Альтмана. Это был акт идеалистического героизма ученых. Отчаянная попытка вернуть человеческий контроль над вышедшим из берегов прогрессом. Но затеяв этот переворот, Илья не учел одного: он играл на чужом поле. В мире капитализма действуют законы, далекие от университетских кафедр и лабораторий. Здесь побеждает не самый мудрый и совестливый, а тот, кто генерирует прибыль. Тот, кто стал публичным мессией нового культа, а не остался скромным кабинетным затворником.
В течение пяти дней взбунтовались не только инвесторы во главе с Microsoft: более 700 сотрудников OpenAI подписали ультиматум с требованием вернуть Альтмана. И дело было не только в деньгах (хотя накануне переворота компания как раз финализировала сделку по оценке в $86 миллиардов, которая должна была сделать многих инженеров миллионерами). Команду ранили внезапность и секретность совета: ученые уволили лидера одним звонком в пятницу днем, не сочтя нужным внятно объяснить коллективу причины своего шага.
Для сотен специалистов Сэм Альтман был не просто топ-менеджером, а духовным лидером, архитектором их общего грандиозного триумфа, ради которого они работали на износ. Когда встал выбор между абстрактными философскими предостережениями о далеком восстании машин и живым человеком, который строил эту империю вместе с ними, команда выбрала Альтмана.
Осознав, что раскол уничтожит компанию и передаст бесконтрольный код в руки корпораций, Илья сдался. Он опубликовал покаянный твит: «Я глубоко сожалею о своем участии в действиях совета директоров…».
Вскоре Альтман триумфально вернулся в свой кабинет. А Суцкевер превратился в невидимку. Формально сохранив статус, он фактически лишился какого-либо влияния на развитие OpenAI. Он почти не появлялся в офисе, работая преимущественно из своего дома в Сан-Франциско, и с тяжелым сердцем наблюдал за тем, как дело всей его жизни окончательно превращается в коммерческую машину. В мае 2024 года Илья поставил точку и объявил об окончательном уходе.
Вслед за ним — всего через несколько часов — компанию покинул руководитель группы безопасности Ян Лейке, на прощание жестко резюмировав: в погоне за блестящими продуктами безопасность была принесена в жертву. Группу Superalignment вскоре попросту распустили.
Сердце Данко, которое продолжает освещать путь в terra incognita
Илья Суцкевер, Dwarkesh Podcast
И здесь невозможно не вспомнить о Данко. Том самом герое Максима Горького, который вывел обезумевшее от страха племя из непроходимой чащи к залитой солнцем равнине. А затем — упал на траву и тихо умер. Опьяненные счастьем люди даже не заметили гибели своего героя. Сердце Данко еще тлело рядом с его телом, когда некий «осторожный человек», испугавшись чего-то неведомого, наступил на угасающие искры ногой, чтобы потушить их навсегда.
Наш прагматичный мир тоже поначалу отмахнулся от жертвы Суцкевера. Но в отличие от горьковского Данко, Илья отказался погибать. Побежденный в капиталистической битве, но не сломленный внутренне, он встал с земли, сберег свой огонь и шагнул обратно в чащу, оставшись один на один со своей тихой, пусть пока еще не понятой людьми правдой. Потому что знал: его главная битва еще впереди.
И чем чаще сегодня звучат тревожные голоса других исследователей — от Джейкоба Коксона, покинувшего Anthropic в сентябре 2026 года, до руководителя группы систем безопасности OpenAI Дэвида Робинсона, уволившегося в октябре 2026 года с публичной критикой подхода руководства — тем очевиднее становится: Суцкевер пытался спасти нас от того, что остальные разглядели лишь годы спустя.
Сейчас Илья развивает свой новый проект Safe Superintelligence Inc. (SSI) со штаб-квартирами в Пало-Альто и Тель-Авиве. Еще даже не имея готового продукта, на старте, он мгновенно привлек миллиарды долларов инвестиций на невиданных для рынка условиях: никаких потребительских приложений, никакой рекламы, платных подписок и гонки за квартальной выручкой.
«Наша единственная цель — создать один-единственный продукт: безопасный сверхинтеллект, — Суцкевер в манифесте компании. — Мы полностью изолированы от давления венчурного рынка и производственного цикла. Никаких отвлекающих факторов. Только чистая наука и безопасность».
кадр из фильма «Искусственный» (Artificial)
В фильме Луки Гуаданьино «Искусственный» Юра Борисов нащупал самое уязвимое и драгоценное зерно этой истории: Илья Суцкевер — не сухой математик и не поверженный бунтовщик. Он — редкий для нашей эпохи праведник, который продолжает освещать путь заблудившемуся человечеству. И пока весь мир спешит монетизировать будущее, этот человек в простых сандалиях продолжает бережно нести в руках свой невидимый огонь. Просто ради того, чтобы однажды в этом неизведанном лесу мы все-таки нашли путь к свету.
