Американский предприниматель и создатель проекта Blueprint Брайан Джонсон потратил миллионы долларов и более десяти лет на попытку максимально «оптимизировать» здоровье, а в 2026 году рассказал, что его желудок «ест сам себя» — у него обнаружили аутоиммунный гастрит, при котором иммунная система атакует клетки слизистой желудка. Это хронический процесс, приводящий к дефициту железа и витамина B12, анемии и повышению риска рака желудка.
У Джонсона уже была аутоиммунная патология — гипотиреоз на фоне антител к щитовидной железе, диагностированный в 21 год, задолго до масштабных биохакерских экспериментов. То есть его иммунная система уже проявляла склонность к аутоагрессии: наличие одного аутоиммунного заболевания статистически повышает вероятность развития другого. На протяжении примерно 11 лет в анализах у него отмечался сниженный ферритин — косвенный признак дефицита железа, который оставался без окончательного объяснения до расширенного обследования с эндоскопией и биопсией слизистой желудка (читайте также: Ученые нашли новый ингредиент, который может потеснить ретинол).
Если смотреть только на поверхность истории, возникает соблазн связать жесткий биохакинг, упорядоченный по минутам режим и массивный набор вмешательств с итоговым диагнозом. Но клинические данные о природе аутоиммунного гастрита и комментарии специалистов по иммунитету и эндокринологии показывают более сложную картину: здесь редко существует одна причина, а Джонсон, вероятно, шел к этому диагнозу гораздо дольше, чем сам предполагает.
Что говорят врачи: биохакинг как катализатор, а не первопричина
Владимир Барбин, врач-эндокринолог сети клиник Quantum Clinic, формулирует ключевую мысль: биохакинг как практика сам по себе не запускает аутоиммунные заболевания, но способен стать ускорителем процесса, если он уже «задан» организмом за счет генетики и других факторов. В его опыте вопрос «мог ли биохакинг привести к болезни?» звучит почти ежедневно, и честный ответ ближе к «и да, и нет»: на первый план выходят наследственность, перенесенные инфекции, состояние кишечника, хронический стресс, качество сна и питания, а уже поверх этих слоев — любые агрессивные эксперименты со здоровьем.
Когда пациент вроде Джонсона говорит «я посадил себе желудок и получил такой иммунный ответ», в этом просматривается логичная последовательность: длительное нарушение работы желудочно-кишечного тракта создает условия для более тесного контакта иммунной системы с тем, что попадает в просвет кишечника и желудка, а при повреждении слизистой барьер становится менее надежным. Если к этому добавить врожденную склонность к аутоиммунным процессам, риск того, что иммунитет начнет атаковать собственные ткани, заметно увеличивается — и часть элементов биохакинга вполне способна усилить этот фон (читайте также: Длинные волосы без повреждений: как избежать спутывания и сечения).
В глазах пациента связь выглядит очень простой: «я сделал с собой X и получил Y». Но врач, наблюдающий десятки подобных историй, видит, как постепенно накладываются друг на друга годы стресса, вирусные инфекции, изменения микробиома, дефициты витаминов и микроэлементов и стремление «перехитрить» физиологию при помощи экстремальных протоколов.
Генетика, кишечник, стресс: фундамент аутоиммунных процессов
Современные обзоры по аутоиммунным заболеваниям сходятся в одном: без определенной генетической конфигурации болезнь, как правило, не реализуется. Варианты генов, отвечающих за регуляцию иммунного ответа, создают для организма поле риска, а внешняя среда и образ жизни добавляют набор триггеров. При наличии аутоиммунного гипотиреоза в молодости, как у Джонсона, вероятность того, что другие органы тоже станут мишенью иммунитета, выше (читайте также: Синдром Мартина Идена: почему возникает депрессия достигаторства).
Особое место, на котором акцентирует внимание Барбин, занимает кишечник: эпителий там — это структура, которая постоянно контактирует с пищей, микробами и токсинами и одновременно должна оставаться целостной. К этому добавляется стресс: длинный период напряжения, постоянные изменения режима, высокие ожидания к себе и к количеству метрик держат гормоны стресса на повышенном уровне. Работы по микробиоте и иммунитету показывают, что дисбаланс микробиома, связанный в том числе с хронической перегрузкой, способен менять тонус иммунной системы и влиять на целостность барьера. Для человека, который живет внутри жесткого биохакерского распорядка, это может означать, что к физическим экспериментам добавляется постоянный психоэмоциональный фон, поддерживающий воспаление.
Где биохакинг способен усилить риск
Если вынести историю Брайана Джонсона за пределы одного протокола и посмотреть на нее глазами эндокринолога, видно, какие элементы биохакинга потенциально увеличивают риск для тех, у кого уже есть генетическая склонность или ранние признаки аутоиммунности.
Экстремальные диеты и многократные чистки. Резкое ограничение групп продуктов, частые периоды очень низкой калорийности или монодиеты обедняют микробиоту, снижают разнообразие полезных бактерий и мешают синтезу витаминов и короткоцепочечных жирных кислот, важных для питания клеток слизистой кишечника.
Множественный прием добавок в высоких дозах без контроля. Нутрицевтики создают иллюзию мягкости, но при регулярном употреблении десятков средств без лабораторного мониторинга растет риск дефицитов из-за конкуренции за всасывание, избытка отдельных веществ и непредсказуемого влияния на иммунный ответ.
Экспериментальные вмешательства: пептиды, иммуноактивные препараты, сложные схемы. В протоколах Джонсона фигурируют десятки средств, влияющих на сосудистый тонус, метаболизм и вероятно иммунную регуляцию; часть из них изучалась в контексте воспалительных заболеваний, но далеко не все имеют долгосрочные данные по безопасности при многолетнем приеме у людей без уже установленной патологии.
Постоянное сглаживание естественных физиологических реакций. Когда человек стремится «поправить» любой сигнал организма с помощью препаратов, он уменьшает шанс вовремя заметить нарастающие изменения.
По сути, агрессивный формат биохакинга создает плотный фон вмешательств, на котором нарушения работы желудочно-кишечного тракта и иммунной системы могут развиваться дольше и встречать меньше сопротивления — особенно если ранние лабораторные сигналы воспринимаются как «несовершенство», а не как повод остановиться.
Что действительно полезно вынести из истории Джонсона
Если вас тревожит состояние иммунитета и есть подозрения на аутоиммунные процессы, лучше сместить фокус с поиска «кто виноват» (генетика, экология, стресс) на сбор конкретных фактов.
Базовая оценка воспаления. Общий анализ крови, С-реактивный белок, ферритин, гомоцистеин дают представление о том, как чувствует себя система в целом, есть ли скрытый дефицит железа или признаки хронического воспаления.
Скрининг щитовидной железы. Антитела к тиреоидной пероксидазе (анти-ТПО) и тиреоглобулину (анти-ТГ) помогают заметить аутоиммунный процесс на ранней стадии, как это было у Джонсона в 21 год.
Исследование слизистой и микробиома. Тесты на кишечную проницаемость, оценка маркеров местного воспаления и состава микробиоты позволяют понять, насколько надежен базовый барьер между внешней средой и кровотоком.
Оценка дефицитов. Витамин D, B12, цинк, селен часто оказываются на нижней границе у людей с аутоиммунными заболеваниями, и их коррекция входит в комплекс ведения таких пациентов.
