Почему все так изменилось и что на практике стоит за паническим страхом зумеров перед старением? Подробнее об этом по просьбе Marie Claire рассказывает психолог и семейный терапевт Евгения Береза.
Парадокс нашего времени заключается в том, что поколение, которое сейчас объективно является самым молодым и потому наиболее привлекательным от природы, одновременно оказалось тем, кто сильнее всех переживает из-за старения.
Если спросить двадцатилетних девушек, чего они боятся больше всего, все чаще можно услышать ответ: «Потерять молодость». Они действительно боятся не болезней, не бедности и даже не одиночества. Они боятся постареть. Причем речь идет не о старении в 60 или даже в 40 лет. Тревога зумеров возникает тогда, когда организм находится на пике физиологических возможностей, в расцвете сил и красоты.
В психологии подобное состояние называют антиципаторной, или упреждающей, тревогой — переживанием по поводу события, которое еще не наступило. Человек заранее испытывает эмоциональные последствия будущей проблемы, причем задолго до того, как она становится реальной, а иногда и вовсе не наступает. В результате происходит удивительная и грустная подмена: вместо того чтобы проживать свою молодость и наслаждаться ею, человек тревожится и пытается защититься от ее неизбежного окончания.
Почему именно поколение Z подвержено такому страху?
Ответ лежит в особенностях цифровой среды, в которой выросли зумеры.
Это первое поколение, которое практически не помнит жизни без соцсетей. Их взросление происходило одновременно с развитием алгоритмов, фильтров, нейросетевой обработки фотографий и бесконечной культуры визуального сравнения всех со всеми. Буквально двадцать лет назад все мы видели красивые лица в журналах лишь несколько раз в месяц. И даже в таких малых дозах это имело эффект на особо чувствительных особ. Сравнивая себя с картинками, девушки находили массу несоответствий и страдали.
Зумеры же видят тысячи идеализированных изображений ежедневно и проблема даже не в количестве, а в том, что большинство этих лиц давно перестали быть настоящими.
Фильтры сглаживают кожу, уменьшают нос, увеличивают глаза и губы, меняют пропорции лица, корректируют освещение, добавляют ресницы и волосы, и так далее. Искусственный интеллект дорисовывает реальность так незаметно, что мозг постепенно начинает воспринимать несуществующие параметры как новую физиологическую норму. Именно поэтому собственное отражение в реальном мире в обычном зеркале кажется недостаточно красивым. Не потому, что оно как-то изменилось за прошедшие 10-20 лет, а потому, что изменился эталон сравнения.
Психиатры все чаще фиксируют случаи дисморфофобии у постоянных пользователей социальных сетей. Для описания этого явления уже используют термины цифровая дисморфия, tictoc-дисморфия, snapchat-дисморфия или дисморфия, связанная с фильтрами (читайте также: «Не просто комплексы: 12 признаков того, что у вас дисморфофобия»).
Важно понимать: достаточно часто это не официальный диагноз, а описание современного феномена, при котором человек начинает воспринимать собственную внешность через призму фильтров и испытывает выраженное недовольство своим естественным лицом. При этом его очень сильно беспокоят незначительные или даже воображаемые несоответствия и изъяны своей внешности, по сравнению с искусственно созданными образами в сети.
Настоящая дисморфофобия — это серьезное психическое расстройство, требующее лечения. Но цифровая культура действительно способна усиливать неудовлетворенность внешностью и повышать риск развития подобных проблем у людей с психологической предрасположенностью. После нескольких месяцев ежедневного использования фильтров многие признаются, что перестают нравиться себе без них. Возникает эффект психологического зеркала: человек запоминает не свое настоящее лицо, а его цифровую версию на экране собственного гаджета.
С точки зрения когнитивной психологии мы можем сказать, что здесь работает сразу несколько механизмов.
Первый механизм: селективное внимание или гиперфиксация. Наш мозг фокусируется на одной проблеме и замечает исключительно возрастные изменения, полностью игнорируя остальные особенности внешности.
Второй механизм: катастрофизация. Любая, даже самая крошечная мимическая морщинка превращается в доказательство стремительного старения и воспринимается как настоящая катастрофа (читайте также: «Все будет плохо: что такое катастрофическое мышление и как с ним бороться»).
Третий механизм: когнитивное искажение под названием «все или ничего». Либо лицо будет идеально гладким, либо оно уже считается старым, «все пропало, разбираем чемоданы и не едем на море».
К этому добавляется еще одна ловушка — ошибка социального сравнения. Мы сравниваем собственное лицо без макияжа, при дневном свете и после бессонной ночи с фотографиями, обработанными профессиональной ретушью, фильтрами и удачным освещением. Такое соревнование невозможно выиграть. Это нечестный бой, где любой живой человек заведомо проиграл.
Почему тенденция на искажение реальности не теряет актуальность?
Современная индустрия красоты давно поняла одну закономерность: гораздо выгоднее продавать людям профилактику, чем лечение. Ведь в этом вопросе невозможно увидеть «отсутствие эффекта». Например, крем от морщин в 40 лет после апробации не дает ожидаемого эффекта и продажи падают, а крем от морщин, которые еще не появились, в 20 лет дает надежду и товар раскупают, потому что эффект невозможно оценить в ближайшие 10-15 лет.
Поэтому маркетинг постепенно сместил фокус с сорокалетних на девушек 20+ лет (читайте также: «Как магазины косметики заставляют нас покупать больше: 6 уловок, о которых нужно знать»).
Сегодня рекламные сообщения звучат примерно одинаково: «Предотврати морщины до их появления», «Начни бороться со старением заранее», «После 25 лет организм уже теряет коллаген» и так далее. Формально подобные утверждения содержат элементы правды. Но психологический эффект оказывается гораздо мощнее физиологического: нам внушают мысль, что старение — не естественный процесс, а болезнь и личная ошибка, которую нужно исправлять и контролировать. В итоге возраст и природные изменения преподносятся не нормальным этапом жизни, а страшной и неизбежной трагедией, с которой пора бороться чуть ли не с рождения.
Зумеры, наслушавшись и насмотревшись всех этих маркетинговых уловок, начали заранее оплакивать свою молодость. И это крайне обидный, но понятный феномен последних лет. Многие молодые люди испытывают ностальгию по собственной юности… еще находясь в ней, потому что чувствуют, что им навязали достаточно грустные стандарты.
Как справиться со страхом старения?
Во многом anti-aging паника связана с ощущением ускоренного времени. Социальные сети постоянно напоминают нам о возрасте, о скоротечности жизни, о достижениях сверстников и необходимости все успеть до некоего рубежа. В результате жизнь превращается в бесконечную гонку дедлайнов во всех сферах жизни. Зумеры боятся, что уже везде опоздали: не успели стать успешными, не разбогатели, не создали семью и так далее. Именно ложные навязанные установки и становятся их источником хронической тревоги.
Пропаганда успешного успеха за последние десять-пятнадцать лет создала новую систему ценностей, где внешний вид — не просто часть образа, а инструмент социального одобрения и рычаг давления, а, следовательно, — источник просмотров и лайков, служащих современной валютой в цифровом мире. Как итог, у молодых людей формируется внешняя система самооценки с опорой на реакцию окружающих и появляется убеждение: «если я перестану молодо выглядеть, меня не будут любить и замечать», а это уже серьезный вопрос психологической безопасности в будущем.
Поэтому лучшее, что зумеры могут сделать, чтобы перестать бояться — это взять пример с миллениалов и бумеров. Сегодня многие женщины 40-50 лет относятся к своему возрасту намного спокойнее, чем юные девушки. Они уже знают то, к чему зумеры пока только иду: возраст не уничтожает личность, а наоборот делает ее объемнее и интереснее.
Изменения организма неизбежны, но они не делают тебя хуже. Каждый этап жизни приносит свои радости, которые совсем не зависят от количества морщин на коже.
С годами появляется эмоциональная устойчивость, способность выбирать окружение, меньше зависеть от чужого мнения, понимать собственные ценности и жить в согласии с собой. Простыми словами, пример зрелых женщин поможет молодым девушкам меньше нервничать по любому поводу, и уж точно не переживать о том, что они не соответствуют каким-то там стандартам. Именно поэтому психологическая зрелость нередко сопровождается большей внутренней свободой, чем идеальная кожа в двадцать лет.
Заботиться о внешности — нормально. Пользоваться косметикой, делать процедуры или заниматься профилактикой возрастных изменений — тоже нормально, если манипуляции соответствуют состоянию кожи в возрастном сегменте и являются осознанным выбором, а не попыткой заслужить право нравиться окружающим.
Проблема начинается там, где самооценка полностью зависит от отражения в зеркале.
Когда исчезновение одной/двух морщин приносит облегчение лишь на несколько дней, а затем тревога возвращается снова, становится очевидно: человек борется уже не с возрастом, а с собственным страхом быть недостаточно хорошим. Это серьезный звоночек обратиться к специалисту и понять, что дело не в коже, а в нереальности транслируемых стандартов красоты. Ну и стоит помнить, что настоящий anti-aging начинается вовсе не с инъекций и дорогих кремов. Он начинается с принятия того факта, что человеческая ценность никогда не измерялась количеством морщин.
Возраст меняет лицо. У всех людей на этой планете. И это нормально!
Но спокойная зрелость способна наградить такой красотой, какую невозможно создать ни одним фильтром. Светящиеся добром глаза и искренняя улыбка не подвластны ни одной программе анти-эйдж, зато подвластны тебе.
