Что будет, если все перестанут работать? Пример жителей острова Науру вам не понравится

Как Альберт Эллис изменил ход истории

В 1899 году геолог Альберт Эллис наткнулся на необычный объект, подпиравший дверь филиала британской торгово-добывающей компании Pacific Islands Company в Сиднее. Предмет привлек внимание ученого, и он непременно решил узнать, что это такое. Местные заверили — перед ним обыкновенный кусок дерева с острова Науру. Однако опытный ученый не поверил им на слово, и решил во что бы то ни стало докопаться до правды и исследовать находку.

Окаменелое дерево оказалось не чем иным, как осколком высококачественной фосфатной руды, цена которой составляет целые состояния. Эллис понял, что нельзя терять ни минуты: собрав экспедицию, он отправился на Науру. Уже в 1901 году было доказано, что больше 80% острова, то есть его Топсайд, состоит из фосфата извести. План на ближайшее будущее наметился сам собой: добывать, продавать и получать в распоряжение космическую прибыль.

Первые 20 лет 20-го века за счет фосфаритов Науру попеременно шиковали то Германия, то Австралия — контроль над островом переходил от одной страны в другой в зависимости от смены влияния в Первой мировой войне. Когда в 1920 году остров официально приобрел статус офшора по добыче, показатели экспорта уже достигали отметки в 200 тысяч тонн (читайте также: «Прекрасная эпоха» борделей и куртизанок: как развлекались европейцы перед Первой мировой войной).

«Я скажу, не надо рая»

Как только на горизонте замелькала возможность стать богатейшим и известнейшим регионом, местные жители оставили враждебность и, не задумываясь, отдали природу острова в жертву добывающей промышленности. Это была первая и, возможно, уже в те времена роковая ошибка науруанцев. И хотя дома коренного населения в основном располагались вдоль береговой линии — непосредственно на Топсайде никто никогда не жил, но именно там обитали редкие птицы, росли дикий миндаль и панданус. Природу уничтожили, на райском острове начало появляться все больше мрачных клочков земли, усеянных разбитыми кораллами и промышленным мусором.

Новая глава в этой печальной истории началась в 1968 году, когда республика Науру наконец получила независимость. Хотя освободительное движение нельзя назвать упорным и целенаправленным, свои плоды оно все-таки дало. Теперь богатство острова свалилось на головы местного населения.

Интересно, что в 1962 году режиссер Фрэнк Бэгналл снял небольшой документальный фильм о Науру по заказу австралийского телевидения. На уникальные кадры попали не только местные гуляния в национальных одеждах, ловля рыбы и сказочные пейзажи, но и современный госпиталь, новейшее здание суда, школы, полицейские участки, — все блага цивилизации, которыми в те времена не мог похвастаться ни один другой остров.

Главный вопрос, которым Бэгналл задался, снимая свое кино, звучал так: «Смогут ли жители острова достойно распорядиться накопленным состоянием, когда фосфориты закончатся?». Режиссер очень верил в местных и давал положительный прогноз, однако лень и расточительность сыграли с науруанцами злую шутку.

Подсесть на фосфоритную иглу

Самыми «жирными» временами в жизни острова были 60-70 годы 20 века. После обретения независимости экспорт увеличился до 35 миллионов тонн фосфата в год. Такие масштабы тяжело даже визуализировать. Республика продолжала наращивать темп, часть доходов шла в казну государства, часть — в карманы местных жителей.

В течение 60 лет коренным науруанцами разрешали лишь наблюдать издалека, отмахиваясь от них символическими крошечными суммами — миллиарды же отправлялись прямиком в метрополии. Можно представить, что как только богатства перестали быть чем-то эфемерным, а стали вполне себя осязаемыми, у людей попросту «снесло крышу».

Каждый местный житель получал примерно 40-50 тысяч долларов в месяц, и мог без ущерба позволить себе владеть сразу несколькими автомобилями и летать в Австралию на прогулку или по мелким делам хоть каждый день. Если техника ломалась, ее не чинили, а сразу выбрасывали, а после назамедлительно покупали новую. Очевидцы вспоминают, что местные могли расплачиваться в магазинах стодолларовыми купюрами, не беря сдачу, даже если покупали жвачку ценой в 5 долларов, а единственную асфальтированную дорогу заполонили новенькие Lamborghini (читайте также: Конец старой роскоши: как мы будем путешествовать в 2026).

Правительство гарантировало, что им удастся сохранить и преумножить доходы от добычи фосфоритов. Они скупали круизные суда, самолеты и зарубежные отели, построили аэропорт и железную дорогу, создали собственную авиакомпанию. Разумная (меньшая) часть населения в сказку не верила, поэтому использовала возможность для того, чтобы приобрести зарубежные активы.

Богатство до добра не довело

Перед тем, как разбрасываться миллиардами, жителям острова Науру стоило бы понять, что запас ценной руды на таком маленьком участке Земли не вечен, и однажды придет момент, когда он иссякнет. Но будущее науруанцев волновало в последнюю очередь: дети перестали ходить в школы, взрослые — работать, а власти продолжили раздавать средства из казны направо и налево.

Если деньги идут к вам в руки, ради них необязательно ходить, не правда ли? К началу 90-х республика Науру стала рекордсменом по доле населения, страдающего от ожирения и диабета второго типа. При этом экономическая ситуация обострялась с каждым днем: помимо истощения мест добычи на острове, спрос на фосфориты начал падать — мировые державы уже начали интересоваться менее токсичными удобрениями.

К 2000-му году остров представлял собой испещренный ямами кусок земли. Некогда богатый растительностью Науру стал напоминать пустыню посреди океана. Техника, которую десятилетиями выкидывали, не перерабатывая, организовалась в мусорные горы, из-за чего золотистый песок приобрел грязный коричневый оттенок.

Из князей в офшорный конгломерат

Власти погрязли в коррупции, а местные жители — в безделье: в добывающих шахтах работали исключительно мигранты, которые спешно покинули остров, оставив науруанцев наедине с постапокалиптическими пейзажами. Для того, чтобы хоть как-то выправить экономику, правительство начало распродавать зарубежные активы — суда, самолеты, здания, но вырученных средств хватило лишь на то, чтобы выплатить малую часть долгов.

Тогда было принято решение превратить Науру в офшор. Более 400 иностранных банков получили лицензии, сотни тысяч иностранцев — «экономическое гражданство» вместе с паспортом Науру. В результате в финансовую систему проникли десятки преступных группировок и нелегальных организаций.

Меньше, чем за полвека, республика прошла путь от одного из богатейших государств до мрачных, забытых и разрушенных земель с обнищавшим населением.

А могло ли сложиться иначе — отвечает экономист

Экономика — это не просто добыча ресурсов и распределение благ. Это система, которая создает, поддерживает и постоянно требует человеческой активности.

В современности в развитых странах люди уже давно не работают только ради того, чтобы закрыть базовые потребности. Еда, жилье, безопасность — это фундамент, но не вершина. Тогда зачем продолжать работать?

Во-первых, для поддержания инфраструктуры. Экономика не может функционировать сама по себе. Даже если у тебя есть деньги, кто-то должен строить дороги, лечить людей, учить детей, убирать мусор, обеспечивать свет и воду. Если все перестанут этим заниматься, деньги превратятся в бесполезные бумажки, а город — в руины. Науруанцы наняли гастарбайтеров, которые делали за них всю работу, а сами остались без навыков. Когда ресурс кончился, работать стало некому и нечем.

Во-вторых, для создания и обновления технологий. Мир не стоит на месте. То, что работало десять лет назад, сегодня устарело. Экономика должна обеспечивать не только текущее потребление, но и развитие: исследования, инновации, адаптацию к изменениям (климатическим, технологическим, демографическим). Без этого даже богатая страна быстро откатится назад.

В-третьих, для поддержания социальной структуры. Труд — это не только способ заработать. Это способ быть включенным в общество, иметь статус, обязанности, отношения с другими людьми. Когда люди перестают работать, общество распадается на изолированных потребителей. Республика Науру в годы процветания показала рекордный уровень алкоголизма, диабета и депрессии не потому, что людям не хватало денег, а потому что им не хватало дела.

Экономика перепотребления — ловушка. Она подменяет цели: вместо того чтобы производить для жизни, она создает «жизнь для производства». Человек начинает работать, чтобы покупать то, что ему на самом деле не нужно, чтобы заглушить скуку и внутреннюю пустоту. Но даже в этой модели экономика не может дать человеку то, что он может получить только сам: чувство компетентности, мастерства, принадлежности к общему делу (читайте также: Конец показного потребления: новая реальность или еще один тренд?).

Помимо денег и базовых потребностей финансовая система должна обеспечивать возможность для самореализации через труд, доступ к образованию и культуре, механизмы участия в общественной жизни, а также устойчивость — способность пережить кризис, когда один ресурс закончится. Без этого экономика превращается в конвейер по производству ненужных вещей для несчастных людей.

Науруанцы бросили работать, потому что у них было все. А точнее, у них были деньги, но не было дела. И когда деньги кончились, оказалось, что делать все равно нечего — ни навыков, ни институтов, ни привычки к труду не осталось. Эту поучительную историю стоит рассказывать всем, кто уверяет вас, что потребление важнее созидания. Экономика должна работать на человека, но и он должен работать на экономику — не ради выживания, а ради того, чтобы оставаться человеком.