В нынешних реалиях интроверсия стала удобным способом оправдать нежелание лишний раз контактировать с людьми, ходить на шумные вечеринки, переписываться в социальных сетях, — закрылся дома и лишний раз не испытываешь тревогу. Любовь к одиночеству считается чертой темперамента, изменить которую невозможно, ведь с природой не спорят. Однако современные психологи выяснили, что зачастую человек стремится изолировать себя от внешнего мира не потому, что он предпочитает находиться наедине со своими мыслями и чувствами, а потому, что испытывает стыд и напряжение, сравнивая себя с другими. А эти признаки, как известно, указывают на зреющую нарциссическую травму. Означает ли это, что интровертов в принципе не существует — разбираемся в материале.
«Я думала, что я интроверт»
Для начала стоит четко определить, в чем заключается принципиальная разница между этими двумя понятиями. Интровертами называют людей, которым не требуется внешней стимуляции для того, чтобы восстановиться. Это не означает, что они не любят других — просто силы и вдохновение они черпают в привычном для себя кругу — в одиночестве. Огромные пространства, скопления народа, большое количество впечатлений за один раз, — все это изрядно утомляет и будто высасывает энергию, даже если человек при этом испытал приятные эмоции (читайте также: Как «инфлюенсеры одиночества» отменили простую человеческую привязанность?).
Интроверсия — это черта личности, а не синоним застенчивости, не диагноз и не признак социофобии. Такие люди не абстрагируются от внешнего мира, просто после событий они нуждаются в как минимум одном спокойном дне, проведенном наедине с книгой, на прогулке под любимую музыку в наушниках, — главное, чтобы без разговоров и потребности поддерживать социальные контакты.
И хотя потребность в уединении обычно настоятельно просили не путать со страхом контакта, некоторые современные психологи установили, что интроверсия — не что иное, как нарциссическая травма, в которой мы боимся признаться даже сами себе. Якобы людям проще всего изолироваться от общества, чтобы не сталкиваться с нарастающим внутри напряжением, которое вызывает любое взаимодействие с другим человеком. Получается, что мы искренне верим, что нам комфортно в одиночестве, и это никак не изменить, но на деле за этим убеждением стоит не потребность в тишине, а страх стыда, который возникает потому, что мы начинаем сравнивать себя с теми, с кем общаемся.
По этой логике усталость от людей и стремительно развивающихся событий, нелюбовь к шумным компаниям — не больше, чем отговорки, которые вы придумываете, чтобы не сталкиваться один на один с разрушительными чувствами.
Когда тишина становится укрытием
Отличить проблему от безобидной характеристики личности непросто, но все-таки возможно. Ярче всего разница проявляется непосредственно в моменты, когда вы находитесь в окружении других людей.
Например, заходя в ресторан на день рождения лучше подруги, которая решила собрать большую компанию из разных периодов своей жизни, — с некоторыми из них вы, конечно же, еще даже не знакомы, — первым делом вы начинаете составлять в голове рейтинг: кто красивее, у кого дороже одежда, кто успешнее, кто больше зарабатывает, кто лучше устроил свою жизнь, кто ей ближе всего. После недолгого анализа вы неизбежно приходите к неутешительному выводу — каждый из сидящих за столом в чем-то лучше вас. Социальная батарейка садится за считанные секунды, даже если аккумулятор заряжали несколько суток подряд: вам хочется поскорее вернуться домой, вы даже не стараетесь поддерживать разговор, а просто сливаетесь с пространством и стараетесь лишний раз «не отсвечивать». Если в такие моменты вы ощущаете себя недостойной, какой-то «не такой» — это признак нарциссической травмы (читайте также: Почему у современных людей все меньше ресурсов на дружбу).
Одиночество становится не вариантом, в котором вам хорошо и комфортно, а безопасным местом, где не стыдно быть собой, потому что сравнивать себя попросту не с кем. В таком убежище мы закрываемся от мира, воспринимая существование в социуме как постоянный экзамен, на котором почему-то всякий раз отправляют на пересдачу, даже если вы отлично подготовились. Свобода действий и проявлений при таком раскладе лишь мнимая, фактически, убегая от людей вы только сильнее закапываетесь в проблемах.
Из удобного и надежного мира — в реальную жизнь
Сторонники поп-психологии в один голос утверждают, что нарциссическая травма берет корни из детства — впрочем, другого объяснения от социальных сетей ожидать и не приходилось. Если отойти от излюбленного клише о том, что все родители чего-то недодали своим детям, проблема может встретить нас уже на осознанном этапе жизни. Под нарциссической травмой понимается болезненный удар по ощущению собственной ценности, достоинства или привычному образу себя, поэтому причины ее возникновения могут быть самыми разными:
развод или предательство;
публичный провал;
травля и систематическое унижение;
болезнь или изменения во внешности;
социальное исключение;
столкновение с ограничениями.
После этого вы начинаете отказываться от приглашений, ссылаясь на усталость, нежелание или отсутствие настроения, если где-то и появляетесь, то почти не разговариваете, не делитесь событиями из своей жизни, потому что считаете их неважными или неинтересными для других, боитесь знакомиться с новыми людьми, всегда анализируете тех, рядом с кем находитесь (читайте также: Сможет даже интроверт: 7 способов легко заводить знакомства).
Если в детстве проявленность, эмоциональность, инициативность и желание быть замеченным встречали критику, обесценивание, стыд или отвержение, человек постепенно усваивал: быть собой небезопасно. Чтобы сохранить близость со значимыми взрослыми и избежать боли, он мог научиться не привлекать к себе внимания, подавлять желания, контролировать эмоции и занимать как можно меньше места.
Со временем такая стратегия становится привычной и начинает восприниматься как часть личности. Человек говорит себе: «Я не люблю компании», «Мне комфортнее одному», «Я не нуждаюсь во внимании». И вполне искренне в это верит, потому что он действительно привык к уединению. Но иногда он выбирает одиночество не потому, что оно наполняет его, а потому, что рядом с людьми слишком много тревоги.
В общении такой человек может постоянно следить за собой: не слишком ли много он говорит, не выглядит ли глупо, не осудят ли его, не покажется ли он навязчивым. Он может бояться проявлять инициативу, выражать несогласие, показывать свои желания и занимать пространство. После общения чувствовать истощение — не столько от самих людей, сколько от непрерывного внутреннего контроля.
И здесь возникает важное различие: интроверсия — это не страх быть увиденным, а особенности того, как человек предпочитает взаимодействовать с миром и восстанавливать энергию. Интроверт может любить людей, стремиться к близости, свободно выражать себя и не испытывать стыда за свое существование.
А человек, который привык прятаться из-за травматического опыта, может хотеть общения, близости, признания и внимания, но одновременно бояться всего этого. Он словно живет между двумя потребностями: «Пожалуйста, увидьте меня» и «Только не смотрите на меня слишком внимательно».
Поэтому иногда за убеждением «Я интроверт» скрывается совсем другая история: «Я боюсь быть отвергнутым», «Мне стыдно занимать место», «Я не знаю, какой я, когда не пытаюсь всем понравиться», «Я привык быть незаметным, потому что так было безопаснее».
Иногда путь к себе начинается не с того, чтобы стать более общительным, а с того, чтобы постепенно разрешить себе проявляться: говорить, когда хочется говорить, просить, когда нужна помощь, принимать внимание без стыда, выдерживать чужое несогласие и не считать каждую ошибку угрозой собственной ценности.
И однажды человек может обнаружить, что он не такой замкнутый, каким считал себя всю жизнь. Или обнаружить, что он действительно интроверт, но теперь это не вынужденное укрытие от мира, а его естественный способ жить.
Отсутствие внутренней опоры можно и нужно прорабатывать — как бы банально ни звучало сегодня это слово. Начать стоит с помощи самому себе: поговорите о том, что чувствуете с самым близким человеком, пересильте страх и согласитесь на стоящие предложения. Попробуйте быть собой, представив, что вокруг вас не десяток незнакомцев, а только люди, которые вас по-настоящему любят. Если же бытовые способы не помогают избавиться от ощущения «скорее бы остаться одной», то стоит поговорить об этом с психологом. Иногда поиск внутреннего стрежня занимает месяцы работы, но они точно стоят того, чтобы начать жить иначе — без страха и постоянных оглядок на окружающих.
Далеко не каждый фанат уединенного образа жизни — человек с нарциссической травмой, отрицать существование интроверсии все-таки неправильно. Не стоит сразу же ставить себе диагноз — иногда человек действительно просто не любит вечеринки. Вам может быть хорошо одному, вы можете уставать от большого количества контактов, выбирать камерные компании и при этом не бояться ни оценки, ни близости, ни чужого отказа. Проблема начинается в момент, когда вы гордо называете себя интровертом, чтобы объяснить страхи и избежать столкновения с ними.
