В воздухе постоянно витает одна и та же ностальгическая жалоба: «Раньше кино было лучше!», «В девяностые или нулевые снимали шедевры, а сейчас один попкорн и спецэффекты», «Куда пропало настоящее искусство?». В этих разговорах неизменно всплывает экономический контекст: якобы мир переживает кризис, студии боятся рисковать, а потому в производство идут только бездумные блокбастеры-сиквелы. Но так ли это на самом деле? Действительно ли мы стали жертвами стримингов и финансовой нестабильности, или же наше восприятие просто не поспевает за стремительно меняющимся ландшафтом кинематографа?
Если отбросить эмоции и взглянуть на ситуацию объективно, можно прийти к неожиданному выводу: хорошее, качественное, интеллектуальное и одновременно зрелищное кино никуда не пропадало. Более того, сегодня его, возможно, даже больше, чем когда-либо — просто теперь нам приходится учиться его искать (читайте также: Оказывается, поход в кино — это ритуал заботы о себе).
Кадр из фильма «Марти Великолепный»
Смерть системы «золотых клеток»
Прежде всего, опровергнем главный миф об экономическом упадке как причине «деградации» кино. Конечно, бюджеты на маркетинг растут, а студии предпочитают франшизы с гарантированной окупаемостью. Однако кризис заставляет продюсеров не закрывать двери перед талантами, а, наоборот — искать новые форматы взаимодействия.
Пандемийный бум и переход в цифру показали, что зритель голоден до свежих идей. Именно в последние годы мы стали свидетелями расцвета авторского кино на стриминговых платформах. Если раньше режиссер с нестандартным сценарием должен был годами обивать пороги Голливуда, то сегодня он может получить зеленый свет от Netflix, Apple TV+ или A24 за относительно скромный бюджет и полную творческую свободу. Экономическая турбулентность убила старую систему «золотых клеток», но подарила рождение новой экосистемы, где качество контента стало главной валютой. Стриминги борются за подписчика не количеством, а уникальностью контента, поэтому инвестиции в сценарии и режиссуру достигли небывалых высот.
«Слишком нишевых» теперь не бывает
Если мы говорим о содержании, то современное кино смело обращается к самым сложным, болезненным и интеллектуальным темам современности, которые раньше были под запретом или считались слишком нишевыми. Режиссеры все чаще выступают в роли философов и социологов. Взять хотя бы фильмы Ари Астера или Роберта Эггерса — они используют жанровые формы хоррора и фолка, чтобы исследовать природу травмы, патриархальности и человеческого бессознательного. Йоргос Лантимос в своих притчах («Бедные-несчастные», «Виды доброты») задает вопросы об этике и свободе воли, используя сюрреалистическую эстетику, которая невозможна без современных технологий. Кристофер Нолан снимает трехчасовой эпик об отце атомной бомбы, превращая научный диалог в напряженный триллер (читайте также: Как «Одиссея» Нолана стала манифестом, почему кино продолжают снимать даже тогда, когда уже все снято).
И это не единичные случаи. Каждый год на фестивалях в Каннах, Венеции или Берлине появляются картины, которые провоцируют дискуссии не хуже, чем литературные романы XIX века. Мы переживаем эпоху, когда визуальный язык стал сложнее, а темы — глобальнее. Режиссеры говорят об экологии, искусственном интеллекте, гендерной идентичности и политической поляризации с таким уровнем глубины, который недоступен был кинематографистам двадцать лет назад в силу технических ограничений и консервативности рынка.
Кадр из фильма «Бедные-несчастные»
Никаких привязок
Технический прогресс и актерское мастерство сегодня находятся на пике своего симбиоза. Уровень профессионализма актеров вырос колоссально. Мы видим, как звезды массового кино легко переходят в арт-хаус и наоборот: Адам Драйвер, Тимоти Шаламе, Флоренс Пью или Киллиан Мерфи доказывают, что быть красивым фасадом уже недостаточно. Это поколение актеров выросло на классике, но работает в цифровую эпоху, сочетая театральную школу с тонкой нюансировкой для камеры (читайте также: Мэтт Смит, Адам Драйвер, Эдриан Броуди — и конец эпохи красивых мужчин).
Технологии же позволяют реализовать любую, даже самую безумную идею. Спецэффекты перестали быть самоцелью — они стали инструментом для передачи эмоций, как в фильме «Все везде и сразу», где визуальный хаос служит метафорой внутреннего смятения и синдрома дефицита внимания. Компьютерная графика и виртуальная реальность дают художникам палитру, о которой Мельес не мог и мечтать. Так что техническая сторона не убивает душу — наоборот, она освобождает воображение режиссера от привязки к локациям и физическим декорациям.
Кадр из фильма «Все везде и сразу»
Так почему же нам упорно кажется, что хорошего кино нет?
Ответ кроется в психологии восприятия и в феномене информационного шума. Мы живем в эпоху перепроизводства контента. Ежедневно на стриминги выгружаются десятки фильмов и сериалов, и человеческий мозг физически не способен отфильтровать качественное зерно от огромной массы плевел. Раньше доступ был ограничен: телепрограмма, кинотеатральная афиша на пять картин и сарафанное радио играли роль кураторов. Сегодня кураторство ложится на наши плечи, а мы не готовы к этой работе.
Слишком большой выбор создает иллюзию отсутствия выбора качественного. Мы натыкаемся на посредственный фильм с громким названием на главной странице Netflix, тратим на него время, расстраиваемся и формируем когнитивное искажение: «Все вокруг плохо». Мы просто не замечаем шедевры, потому что они тонут в море баннеров и трейлеров.
Кроме того, крайне недостаточно распространена культура выбора кино под конкретный запрос. Мы часто подходим к просмотру с потребительской установкой: «Хочу, чтобы меня развлекли ровно на два часа», но при этом включаем фильм, заявленный как психологическая драма, и ждем от него экшена. Или идем на блокбастер и критикуем его за отсутствие философской глубины, хотя это все равно что ругать «Трансформеров» за отсутствие подтекста.
Кадр из фильма «Умри моя любовь»
Мы не умеем читать аннотации, обращать внимание на режиссеров, сценаристов и фестивальные награды. Мы привыкли, что хороший продукт сам должен «лезть в глаза», но в цифровом мире так уже не работает. Чтобы найти интеллектуальное кино, нужно приложить усилие: подписаться на кинокритиков, изучить программу фестивалей или хотя бы посмотреть трейлер с умом.
Это ровно та же проблема, что и с культурой питания. Мы протестуем против фастфуда, возмущаемся качеством еды в супермаркетах, жалуемся на лишний вес и проблемы с желудком, но при этом, загнанные временем и ленью, выбираем самую дешевую и быструю еду — бургеры и наггетсы. А когда потом видим дорогой ресторан с изысканным меню, говорим: «Это дорого и непонятно». В кино происходит то же самое. Вместо того чтобы потратить 10 минут на поиски режиссерской версии или итальянской неореалистичной драмы, мы нажимаем на первую попавшуюся комедию с рейтингом 6.5, пролистываем ее на фоне уборки и остаемся недовольны. Мы получаем ту пищу для ума, которую сами себе приготовили — из обрезков контента и маркетинговых кликбейтов.
А есть ли доля правды?
Конечно, в наших жалобах есть и объективная нота: действительно, студии часто перестраховываются, производя бесчисленные продолжения и ремейки. Это бизнес, и он защищает капитал. Но в противовес этому коммерческому потоку всегда существует параллельный — независимый и европейский кинематограф, который процветает именно сейчас. Кризис больших студий подарил расцвет малым формам, этническому кино и национальным школам. Корейские сериалы и фильмы, скандинавские нуары, южноамериканские магические реалии, — все это доступно по подписке. Так что наша тоска по старому кино — это, зачастую, тоска по ушедшей юности и по тому ощущению открытия, когда каждый просмотр был событием. Сегодня мы пресыщены, а пресыщение всегда рождает скуку.
Кадр из фильма «Носферату»
Получается, что экономический упадок и эра стримингов не убили хорошее кино. Они просто переформатировали его производство и распространение. Качественные, зрелищные и интеллектуальные картины производятся каждый день — в Ирландии, в Японии, в США и в России. Их сложность и профессионализм растут с каждым годом. Проблема не в том, что режиссеры разучились снимать, а в том, что мы разучились смотреть. Чтобы найти золотой слиток, нужно отсеять тонны породы.
Киноиндустрия сейчас — это огромная золотая жила, но она завалена пустой породой маркетинговых проектов. И задача современного зрителя — не жаловаться на отсутствие пищи, а научиться пользоваться меню. Включайте фестивальные ленты, доверяйте профессиональным рецензиям, изучайте авторов. И тогда вы с удивлением обнаружите, что мы живем в золотой век кинематографа, просто он спрятан под слоем попкорна, и добраться до него можно только с помощью любопытства и усилия.
